Доктор Шифр

Андрей принял новую для себя истину спокойно и хладнокровно. Оказавшись в неведомом измерении, он не утратил ни самообладания, ни ясности мысли. Единственное, что в самом деле покидало его сейчас, — это собственные силы, а еще угасали такие позитивные эмоции, как вера, надежда, приязнь к Петровичу, которого он стремился излечить.

Туманное пространство высасывало всё самое светлое, что было в Волошине. Оно не пыталось напугать или причинить вред. Бордовый туман работал на истощение, лишая целителя топлива, необходимого для эффективной практики.

Ступая по пустоте, как по асфальту, Андрей подошел к колесу, взялся за выпирающую конусообразную рукоять вращателя и, приложив немного сил, провернул по часовой стрелке. Громоздкий на вид механизм неожиданно оказался податливым, словно перед работой его хорошенько смазали маслом.

Красная засечка побежала от символа к символу. Когда же она оказалась в позиции, которая на стандартном циферблате соответствует пяти часам, раздался громкий щелчок. Откуда он донесся, было совершенно неясно: окрест себя Андрей не видел ничего, кроме бордового тумана.

Кода здоровья.

Повинуясь инстинкту, Волошин продолжил вращать ручку — и, когда засечка достигла «десяти часов», раздался второй щелчок, погромче. Это утвердило Андрея в мыслях, что он всё делает правильно.

Следующий, самый громкий щелчок прозвучал после того, как красный ползунок пересек символ, соответствующий цифре «12», а затем опустился на «6».

Волошин попятился назад, совершенно не представляя, что же будет дальше. Удивительно было наблюдать, как во все стороны от колеса потекло яркое серебристое свечение. Сперва робкое, едва различимое, оно постепенно разгоняло бордовый туман — словно невидимый ластик удалял с белоснежного листа засохшие чернила.

Вот так выглядит исцеление.

Андрей почувствовал, что его работа выполнена и больше нет нужды задерживаться в «пространстве здоровья».

Он стоял в кабинете Петровича, держа ладони на его спине. Они по-прежнему утопали в неосязаемом облаке, цвет которого менялся на глазах. Туман светлел. Он больше не был устрашающе бордовым, смещаясь в более легкую сторону спектра.

Петрович перестал задыхаться от кашля.