Доктор Шифр

Волошин смотрел на них, не в силах отвести взгляд. Что это за дымообразная субстанция? Может ли она причинить вред самому Андрею?

Он не знал ответов на свои вопросы, но теперь совершенно точно понимал, что нужно делать, — знание давалось интуитивно, будто всегда было с ним.

— Не двигайся, — сказал он.

Петрович попытался возразить, но это лишь спровоцировало очередной приступ.

— Просто не двигайся. Поверь мне. Сейчас станет легче.

Волошин положил ладони товарищу на лопатки. Кисти утопли в бордовом тумане, но никаких физических ощущений старший лейтенант не испытал: странная субстанция оказалась абсолютно неосязаемой.

Однако на психическом уровне что-то все-таки произошло — стремительно и весьма, весьма ощутимо.

Андрей находился уже не в кабинете. Он переместился в глухое пространство, со всех сторон затопленное бордовым туманом. Здесь не существовало ни звуков, ни запахов, ни привычных физических законов — шифровальщик буквально стоял посреди пустоты. От клубящихся бордовых стен исходили волны тоски, безнадеги и непереносимой слабости.

Волошину даже показалась, что его собственные уверенность и оптимизм потихоньку тают в царстве скорби.

Внутри окружающего пространства не было никаких иных предметов, кроме одного. Огромное, в человеческий рост колесо, напоминавшее вертикально поднятый барабан из «Поля чудес», материализовалось в нескольких метрах от оторопевшего парня. По центру оно имело выпуклую конусообразную рукоять с красной засечкой. В фильмах про взломщиков герои вращали такие рукоятки, припав ухом к дверце сейфа.

Окончательное сходство с огромным кодовым замком колесу придали двенадцать символов, один за другим возникшие по периметру колеса. Образовавшийся круг заставил Андрея вспомнить о тех самых числовых кругах, которые много лет назад он формировал в своем воображении из бомбардировавших его по ночам цифр.

Разница заключалась в том, что двенадцать символов на колесе перед Андреем не являлись арабскими цифрами. Это были неизвестные ему иероглифы.

Состояли они из разрозненных прямых линий и завитков, напоминая элементы инопланетной письменности. А может, перед ним раскинулся числовой ряд давно позабытой на Земле цивилизации — кто знает… Интуитивно Волошин понимал одно: сейчас от него требуется подобрать единственно верную комбинацию символов.

Откуда он это знал — другой вопрос. Понимание снова родилось внезапно, будто всегда дремало в ожидании того самого момента. Нужно подобрать шифр — и точка.