Доктор Шифр

Еще три «циферблата» пропали, когда Андрей подобрал следующее значение шифра. Когда же он отыскал третье и четвертое числа, в «пространстве здоровья» осталось лишь одно колесо — то самое, на котором Андрей вращал ручку с красной меткой.

Волошин испытал прилив неприязни к самому себе.

— Ну вот и всё, апостол, — проговорил он. — Прямо сейчас ты убиваешь чужую личность.

Он ввел финальное, шестое значение и покинул «пространство». Вновь оказавшись в доме Хомченко, убрал руки от головы Даниила. На глазах Андрея ярчайший свет, соединявший провидца с космическим безграничьем, стремительно таял и бледнел.

Волошин словно перекрыл кран и теперь любовался, как бешеный напор воды истончается до слабого ручейка. Андрея обуял ужас от осознания того, какую власть он возымел над человеческими существами.

Если прежде он врачевал, творя великое благо, то сегодня совершил нечто, находящееся за пределами добра и зла: стер чужую личность во исполнение высокой цели. И если похожий фокус он провернул в отношении ведьмы Мары, то там поступок оправдывался безопасностью невинных.

Защищал ли он невинного сейчас?

Очень быстро луч света окончательно угас.

Даниил провел рукой по проплешине, будто бы сам уловил, как захлопнулись врата вселенских знаний. Он смотрел по сторонам с видом лунатика, очнувшегося посреди оживленной улицы. Андрей отметил, что из его глаз улетучилась глубина, их выражение стало туповатым и недалеким.

— Ёпта! — брякнул Даня, широко улыбнувшись. Только теперь Волошин обратил внимание, что зубы излеченного им человека имеют нездоровый желтый оттенок.

— Вот это накрыло меня…

Андрей перевел взгляд на Валентину Григорьевну. Женщина засияла, не веря счастью. Она бросилась брату на шею.

— Данька, ты вернулся! Вернулся…

— Да по ходу! — не стал отрицать Данька. — Валь, ты это… Пивас есть? Надо глотку смочить.

Андрея охватило неприятное снобистское отвращение. «И это — оно? — думал он. — То самое, ради чего я погасил свет? Это — его нормальное состояние?».

Волошину сделалось по-настоящему тошно. Захотелось нырнуть в жерло бушующего вулкана и выпарить из себя ту мерзость, которую только что совершил.

На столе остался лежать чертеж Медианы — последнее напоминание о том Данииле, с которым познакомился Андрей. Волошин забрал лист и пошел к выходу.

— Э, братан! — свистнул ему в спину Данька. — Ты картинку-то верни.

— Да ладно, оставь его, — шикнула Валентина Григорьевна, неохотно косясь на целителя. — Пускай уходит.