Доктор Шифр

Андрей повторил про себя названное слово. Он не знал, насколько въедливым мог быть с Даниилом, и решил не сыпать вопросами, а задавать их вдумчиво и максимально по делу.

— Что значит — я почти завершил свой путь? Я скоро умру?

— Вы пережили три великих испытания, прописанных Медианой: перерождение, битва с драконом, познание смерти. Осталось еще одно, четвертое.

Мужчина умолк, продолжая чертить.

— Что это за испытание, Даниил? — подтолкнул его Андрей.

— Предательство.

Волошин шумно выдохнул: внезапный спазм выбил из легких часть воздуха.

Почему-то он сразу понял, с какой стороны его настигнет этот удар.

— И все названные вами… события были предначертаны?

— Конкретные битвы в конкретной последовательности были призваны сформировать из вас ту личность, которой вы должны стать на момент выхода к последнему рубежу.

— Что за последний рубеж?

— Явление Медианы.

— Кого вы так называете?

— Медиана — это центральная вселенная сферы мироздания, прародительница нашего бытия. Альфа-мир. Вы, я, моя сестра, наш дом, наши мысли — всё, что мы считаем собой или своим, произрастает от Медианы.

Она — совершенный мир, где всё выверено и просчитано до мелочей. Царство геометрии, без погрешностей и недочетов. — Даниил перестал чертить, посмотрел на Андрея с доброй улыбкой, кивнул на свою работу: — Я как раз заканчиваю ее чертеж.

Волошин опустил глаза на лист ватмана.

— Это Медиана?

— Условная схема альфа-мира, который и есть Медиана.

— Тогда замечу, что она несколько… угловата.

Из доброй улыбка Даниила превратилась в вежливую, он продолжил чертить.

Андрей задумчиво провел рукой по заросшей щеке, кивнул на чертеж:

— Я смотрю, в основе мироустройства Медианы лежит куб Метатрона?

— Куб Метатрона достаточно близко отображает альфа-мир, но всё же вряд ли может считаться полноценной иллюстрацией. Он несовершенен, поскольку содержит всего три пространственных измерения. Мне удалось вписать четвертое.

— Время?

— Информацию. Четвертая мера всего — это информация. Именно она находится вне пределов длины, ширины и глубины.

Внутри у Андрея ярким бенгальским огнем вспыхнуло истинное восхищение. Он совсем другими глазами посмотрел на пациента, видя перед собой не хилого, плюгавого мужчину в молодежной рубахе, а хранителя настоящего знания. И неважно, давал ли это знание канал связи с запредельными сущностями или же он до всего дошел своим умом.

Сам Андрей почувствовал себя маленьким, нерадивым учеником подле монументальной фигуры профессора с мировым именем.