Доктор Шифр

Поэтому о цвете собственного биополя ему оставалось только гадать и строить теории.

— С вами всё нормально? — донесся откуда-то издалека металлический голос Валентины Григорьевны.

Андрей оторвался от созерцания белого потока и ответил довольно резко:

— Вы не могли бы оставить нас вдвоем? — Он больше не думал о Даше, захваченный новым феноменом, но желчь, копившаяся весь предыдущий день, еще не сошла.

Хомченко, не привыкшая к таким окликам, поморщила короткие брови, но хлесткий тон целителя всё же проглотила.

— Я буду снаружи, — сдержанно сказала женщина и вышла из комнаты, слегка прикрыв дверь.

Андрей повернулся и захлопнул ее полностью. Едва он это сделал, возникло интересное чувство, будто они с Даниилом очутились в собственной герметичной вселенной, отрезанной от остального мира.

Волошин приблизился к пациенту, глянул тому через плечо. Уверенно орудуя карандашом и линейкой, Даниил создавал сложную геометрическую фигуру на белом листе формата А3.

— Вот мы и встретились, — сказал он, не прекращая своего занятия.

Андрей почувствовал, что сердцебиение участилось еще сильнее. Такими темпами помощь может понадобиться самому целителю. Возле окна стоял древний деревянный стул, заваленный книгами. «Тайная доктрина», «Начертательная геометрия», «ВАЛИС», «Decretum Gelasianum» — вот лишь немногие названия из тех, что успел ухватить Волошин.

— Вы позволите сесть? — спросил он.

— Если не боитесь испачкаться в пыли, — ответил Даниил.

Волошин не боялся. Он поднял стопку книг, аккуратно переложил их на пол, опустился на стул.

Да, чертежнику и впрямь было под сорок. Глубокие морщины бороздили покатый лоб и уголки глаз. Кожа, устало натянутая на широкие скулы, загрубела от времени и каждодневного бритья. Полупрозрачные, резкие, как у сестры, брови сосредоточено сошлись к прямому носу, подчеркивая упорство, с которым работал Даниил.

Выждав еще немного, Андрей, чье нутро распирали тысячи возникших вопросов, спросил:

— Почему именно «апостол и пророк»?

Даниил ответил сразу же, без промедления:

— Потому что вы — апостол, Андрей. А я — пророк ваш. Вы почти завершили свой путь, и мне велено указать на последний рубеж.

— Велено кем? — быстро спросил Волошин.

— Медианой.