Доктор Шифр

Андрей же воспринял ее слова болезненно — вероятно, по причине слишком безэмоционального тона. А может, из-за усталости, давно перешедшей в хроническую стадию. Он почувствовал себя уязвленным и поспешил сменить тему.

— Любопытство — не единственная причина, по которой вы до сих пор не сдали меня полиции, ведь так? — Он смотрел на женщину столь же пристально, как и она на него. — Что вам нужно на самом деле?

Когда приходится работать с биополем других людей, волей-неволей учишься лучше их понимать. Открывается не только карта болезни — соприкасаешься с подсознательным, с подавленными желаниями, потаенными обидами — с истинным «я» каждой отдельной личности.

Осознаешь всю неоднородность человеческой психики. Порой, чтобы разобраться в собеседнике, Андрею даже не требовалось контактировать с его тонким полем. Как сейчас.

Валентина Григорьевна дотянула сигарету до самого фильтра, выдохнула густое облако.

— У меня есть брат, — заговорила она, с силой вкручивая окурок в дно банки. — Младший. Совершенно бесполезное существо.

Ему почти сорок, и единственное достижение, которое можно ему приписать, заключается в том, что за последние пятнадцать лет он сменил два десятка профессий.

Становилось прохладно, Андрей спрятал руки в карманы халата.

— Год назад с ним приключилось несчастье. Они с женой крепко повздорили, и та в истерике швырнула их двухлетнего сына в окно. Пятый этаж, ребенок не выжил. Спустя месяц она покончила и с собой — повесилась на лоскутах из простыни. Психика Дани не выдержала, и вскоре врачи выявили у него такое нейрокогнитивное расстройство, как онейроидный синдром.

Вы знаете, что это?

— Галлюцинации фантастического или мистического характера.

Хомченко кивнула.

— Верно. Даниил не представляет опасности для окружающих. Я забрала его на поруки. Большую часть времени с ним всё вроде бы нормально, но… но иногда на поверхность всплывает совсем другая личность. Он начинает говорить шарадами, уверяет, что видит параллельные миры. Я хочу, чтобы Даня стал нормальным. Бог свидетель: толку от него было немного, и вряд ли мир что-то потерял после его ухода в иную реальность… Однако мне нужен прежний брат, понимаете?

Андрей молчал.

— Его обследуют прекрасные специалисты, но лечение может занять слишком много времени. Я не могу столько ждать. У меня никаких сил не хватит.

Волошин видел, как под маской бесстрастности на лице Хомченко мелькнуло что-то, напоминающее отчаяние. Такую призрачность эмоций невозможно просто сыграть. Она не лукавила.