Доктор Шифр

Волошин верил, что рано или поздно дойдет до сути, вычленит ту самую жилку, что стала новым ядром его метаморфирующей личности, поймет, как по-новому выстраивать жизнь.

От внутреннего — к внешнему.

В таком ритме незаметно прошло полгода. Свой двадцать восьмой день рождения отмечать Волошин не стал; на новогодних застольях старался улыбаться и поддерживать разговоры, но в целом находился совсем в других местах.

И лишь по весне Андрея озарило. Ответ, забавный в своей очевидности, даже заставил его усмехнуться. Он понял, что кислотой, разъедавшей его убеждения, стало чувство вины за смерти близких.

Чтобы решить эту задачу, Андрею необходимо было избавиться от собственных демонов, выжечь их напалмом добра. Возможно, будь Волошин чуть более подготовлен, не сверни он с пути праведника в сторону коммерции и простенькой, но хорошо оплачиваемой халтурки… он бы не размяк, не утратил хватку, не закостенел.

Вместо того чтобы двигаться дальше и совершенствовать свое искусство, он разменивался на ремесло. Зарабатывал. С каждым днем — всё больше и больше. Становился таким же, как и те, на ком делал деньги. Взгромоздился на верхушку башни из слоновой кости. Вот к таким неутешительным выводам Волошин пришел в течение месяца. Его захлестнула волна обиды, стыда и отвращения к себе.

Поэтому на следующий день после озарения Андрей поднялся на рассвете, и помолился, и пошел к людям.

Когда в первый раз Волошин переступил порог Центральной районной больницы Серпейска, на него обрушилось всё многообразие оттенков аур многочисленных пациентов, размещенных на семи этажах медицинского учреждения. Сперва Андрей оцепенел, захваченный немыслимым калейдоскопом зелено-красных огней, но затем оторопь уступила место восхищению торжеством красок мира боли и скорби. Ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы вспомнить, какие человеческие страдания кроются за совершенством этих оттенков.

Здание больницы полыхало, точно богатая новогодняя елка. По интенсивности красного и зеленого Волошин видел, в каких муках коротали свои часы несколько сотен человек. Таких, как его дед.

Ради них и явился Андрей.

Делая первые, робкие шаги, совершенно не представляя, как объяснять свое появление родственникам пациентов, он решил начать с одиночек. С тех, кого не навещали сыновья и матери, кого позабыли друзья.