Петербургский дракон

Так учил Вагус Морган, — торжественно, с уважением к обсуждаемой теме, произнес Феникс.

— Ученый лекарь Вагус Морган большой знаток смерти, — подтвердил Левон. — Почему ты думаешь, что этот признак не может относиться к Арону?

— Он выглядит здоровым. Но самое главное, он дракон, — объяснил Феникс.

— Сегодня утром Арона убили, — сказал Булат.

— Как убили? — вскрикнул Феникс.

— Самым надежным способом. Отрубили голову, — сказал Левон.

Молодой дракон онемел от ужаса.

— Одевайся, поедешь с нами, — бросил Булат, вставая с кресла.

Стражник с Левоном вышли из комнаты, а через минуту появился Шкет с чистой одеждой для Феникса. Мужичок вздыхал, всхлипывал, шмыгал носом и потирал покрасневшие глазки.

— Спасибо, Шкет, — сказал Феникс, беря одежду, которая значительно лучше подходила молодому дракону, чем та, что он получил в лесу. — Мы обязательно найдем убийцу.

Шкет разрыдался и выбежал из комнаты. «Какой чувствительный домовой», — подумал Феникс.

Вскоре из арки дома выехал черный джип и быстро скрылся в бесконечном петербургском дожде.

Минут через тридцать по умеренным утренним пробкам драконы добрались до Таврической улицы. Им удалось удачно припарковаться — примерно в двадцати метрах от нужной парадной. Напротив дома, загораживая проезд, с включенными аварийками стояла машина скорой помощи.

Как раз в этот момент из подъезда появилась дребезжащая каталка с закрытым на молнию черным клеенчатым мешком, которую везли два рослых, с опухшими лицами, неопрятного вида санитара. Они легко загрузили тележку в машину, залезли сами и закрыли двери.

Скорая тут же отъехала.

— Арон, — прошептал Левон.

Булат молча смотрел на дом убитого дракона. Его и без того грозное лицо сделалось страшным: губы сомкнулись в тонкую полоску, брови сдвинулись у переносицы, по скулам ходили желваки, глаза горели злобой. Феникс сидел притихший.

Из парадной вышел Амадиус, с опущенными плечами и головой. Он тяжело опирался на красивую трость с набалдашником из слоновой кости в виде орлиной головы с янтарными глазами.

Бремя невыносимой печали ощущалось во всем его облике. К дому подъехал черный лимузин, выбежал шофер, открыл заднюю дверь, почтительно помог ему сесть. Машина медленно отъехала.

— В банк поехали, — определил Левон.

Булат в приоткрытое окно выдохнул пар с искрами, еле сдерживая огонь, сжал кулаки до хруста и потряс ими. Если бы перед ним была каменная стена — он проломил бы ее, если бы убийца — раздавил бы, но по хрупким деталям машины не ударил, вовремя сдержался.