Петербургский дракон

Он, беспокоясь о друге, решил навестить дракона в лазарете или разузнать о нем, если внутрь не пустят.

Рану Феникса пришлось несколько раз промыть, из нее лилось что-то черное, совсем не похожее на кровь. Правое плечо вновь опухло, рука посинела.

— Это хорошо, что ты ударился и рана вскрылась. Видишь, сколько дряни накопилось. Я поставлю дренаж. Рано я тебя отпустил, недооценил яд Амфисбены. Оставлю тебя здесь дня на два. Понаблюдаю, — говорил Вагус, быстро накладывая повязку.

— Жаль. Я и так отстал от ребят.

— Как тебе Парамон?

— Суров.

Голос такой, что уши закладывает.

— Знаешь, как его зовут военные?

— Нет.

— Генерал Гром.

— Ему подходит.

— Я попрошу, чтобы он с тобой индивидуально позанимался.

— Нет, не надо. Я хочу со всеми.

В дверь постучали. Это был снежный человек. Он нерешительно стоял на пороге, переминаясь с лапы на лапу. Вагус с сомнением посмотрел на него, но впустил. Лекарь понимал, что расстроенному дракону нужна дружеская поддержка. Колбаса сидел возле койки Феникса смирно, руками не размахивал, говорил тихонько.

— Я сегодня видел тебя на столбах. Эх… Думал, ты поправился.

— Вагус меня выпустил, а потом я опять сюда загремел.

— Смотрю я, как Парамон молодых драконов мучает. С утра до вечера бегают, лазают, прыгают, дерутся, вчера с кинжалами друг на друга набрасывались. Поранились некоторые. У тебя здесь хорошо, спокойно, — пытался ободрить дракона Колбаса.

— С кинжалами? Здорово. Сколько я пропустил. С этой рукой, да и вообще, — вздохнул Феникс.

— Не переживай.

У них пока не очень получается. Наверстаешь. Два дня назад свежий снег выпал, столбы замело, они там все перевалялись. Парамон орал так, что снежная лавина сошла и всех драконов накрыла. Еле откопали, — хохотнул Колбаса и прикрыл рот лапой, с испугом озираясь по сторонам.

— Ну, мы с Генрихом умеем теперь проходы в снегу проделывать, — засмеялся Феникс.

— Это точно. Генрих первый вылез и другим помог. После этого их какой-то странный тип заставлял по столбам прыгать. Всему нужно учиться.

— Что за учитель?

— Первый раз видел.

Худой, страшный, одна половина лица в рубцах, глаз-щелка. Правда, по столбам скачет, как летает.

Феникс от удивления присел на койке и уставился на Колбасу. Дренаж натянулся, плечо дракона пронзила боль. Он вновь откинулся на подушку и глухо застонал. Лицо его побледнело. На повязке стало расплываться черное пятно. Колбаса испугался, что невзначай навредил больному.

— Я пойду. Вагус мне на немножко разрешил. Рад был тебя повидать.