Без пяти смерть

Он посадил меня на кровать и сел рядом, поставив между нами какой-то деревянный ящичек.

— Будет больно.

Я не ощутила ни касаний проспиртованной тряпицы, ни нанесенного йода, ни грубого ощупывания носа.

— Перелома нет, — сказал Фарлах, убирая сундучок на пол.

И, как будто щадя, поднял отворот одеяла и накрыл им мою голову. Приятный, темный кокон. Такой, в котором можно представить, будто я одна в целом мире. Беспокойство за Уннара, собственная боль, миллион мыслей навалились, и я покачнулась. Впрочем, меня тут же подтянули к боку, и я невольно заметила, что Фарлах снял пальто и мундир, и сидел рядом в одной рубашке, но в перчатках.

— Расскажешь?.. — тихо предложил он.

А что я могла рассказать? Что мне впервые в жизни было так страшно? Что впервые я провалилась, как последний молокосос?! И что я получила весть от отца? Или надо рассказать, как больно, когда тебя швыряет вампир? И как мерзко, когда твоя магия сама уходит?

И только тут я поняла, что говорила вслух, хрипло, с надрывом, но очень тихо.

Заткнулась. Фарлах ничего не сказал, он просто перетащил меня на колени, прижал голову к плечу и обнял, укачивая совершенно по-отцовски.

И именно сейчас почему-то стало легче. Отпускало.

Я не позволяла себе ошибок, потому что ошибка для меня равнялась смерти. Люди не простили бы мне ни одного промаха. И вот...

Сквозь одеяло я вцепилась в Фарлаха, а он даже не вздрогнул. Скала! Я про себя улыбнулась, да так и заснула, вымотанная этой ночью.

А, проснувшись, долго смотрела в потолок, прислушиваясь к миру.

Ведь Фарлах уехал, да? Однако шум из ванной говорил об обратном. С кряхтением старухи сев, я не знала, что делать. Самочувствие было паршивейшим, и мысли разбегались, как тараканы.

Фарлах вышел из ванной и улыбнулся мне до противного светло:

— Я понял, почему тебя окатило водой из крана. С таким напором любой вентиль до упора будешь открывать.

Дикая, дикая картинка! Я потерла глаза и с шипением отдернула руку. Интересно, у меня всё лицо — сплошной синяк? Фарлах, будто услышав мои мысли, из сундучка достал зеркальце — таким следовало проверять дыхание.

Переносица и нос — сплошное фиолетовое пятно, раны на скулах, ушиб на виске, какие-то следы на шее. Неземная красота! Переверну все ведомство, но отыщу артефакт, магически заживлявший синяки. Плевала я на последствия, мне с людьми работать!

Только вот я совсем не знала, что делать. Кого искать? Куда бросаться? Взгляд сам упал на марионетку. Она лежала у кровати, в позе еще более странной.