Двери в полночь

За спиной почти хором ахнули Вел и Крапива, Черт резко дернулся, переводя взгляд с вампира на меня и обратно. Но тот уже незаметно сделал шаг назад, и его поза перестала походить на готовность к броску. Черт непонимающе округлил глаза. Я пожала плечами, так же удивленно глядя на него.

Виктор поднял глаза на капитана.

— Не такая дура, как кажется, — произнес он, и его губы снова чуть дрогнули.

Я облегченно выдохнула. Пронесло.

Прошло всего несколько минут, но я уже чувствовала себя вымотанной. Черт подтолкнул меня ближе к Михалычу, и если вначале я не была в восторге от медвежьих объятий для переноса вниз, то сейчас чуть ли не сама прыгнула ему на шею — так хотелось почувствовать рядом живое тепло.

Но к моему удивлению, Михалыч просто взял меня за руку.

— И что, этого достаточно? — я удивленно закинула голову, глядя на медведя.

— Ну, можешь глаза прикрыть, у некоторых голова кружится, — поразмыслив посоветовал оборотень.

О как. Хорошо, что первая к нему не кинулась — поди потом объясни, что я ничего такого в виду не имела.

— Э... — я почесала в затылке свободной рукой, — я, видимо, Ше... Александра Дмитриевича немного не так поняла.

Медведь кивнул.

Первым прыгнул Черт — так и полагалось капитану. Дальше прошли Крапива и Вел, последним должен уходить второй по силе оборотень, но поскольку Михалыч был сегодня пристегнут ко мне, замыкающим остался Виктор.

— Ты готова? — пробасил медведь, подходя вплотную к ограде Столба.

Я ничерта не была готова. Шефу можно было показать, что я боюсь, что мне не по себе или еще что-то.

Рядом с ним еще можно было позволить себе быть маленькой девочкой, непонимающей и испуганной. Но тут я — уже полноправный член группы, взрослый и равный. И мои страхи и неуверенность никого не касаются. Так что я кивнула, покрепче вцепившись в горячую руку медведя.

Мы разом перепрыгнули заграждение, сделали шаг вперед, Михалыч скомандовал:

— Глаза! — и все опять взорвалось.

Не сказать, чтобы я прямо боялась прыжка в Город, но немного нервничала.

Из памяти еще не стерлось то чувство боли, которое я почувствовала в прошлый раз. А что, если сейчас будет так же? И не перед Шефом — а перед чужими людьми!

Все оказалось примерно как в первый раз, даже немного проще. Я знала, что увижу, когда открою глаза, а теплая лапа Михалыча (слово «рука» тут как-то не подходило) вселяла некоторую уверенность. Все стихло в одно мгновение, и мне под ноги бросилась земля, будто желая повалить навзничь.