Двери в полночь

В стрессовых ситуациях в человеке просыпаются скрытые от него силы — он начинает двигаться быстрее, видеть четче и поднимать тяжелее. Что уж говорить о нас, нелюдях, чьи инстинкты и так обострены почти до предела.

Секунду назад мне еще было плохо и, казалось, вот-вот стошнит прямо перед лицом вампира. Но дурнота вдруг отступила, а до мозга, наконец, дошло понимание сделанного. Я только что оголила шею с пульсирующими (я чувствовала, как сильно бьется кровь) венами менее чем в метре от вампира. Молодец.

Дальше все было очень медленно. Группа у меня за спиной еще не успела понять, что случилось. На лице Черта только проступало понимание моей дикой глупости. Казалось, сейчас есть только я и вампир передо мной.

Выражение полной бесстрастности вдруг соскользнуло с его лица, и на мгновение на нем проступил дикий азарт. Ноздри дрогнули, ловя мой запах, а тело на миллиметр дернулось вперед. Глаза больше не сканировали мое лицо — они впились в подставленное горло.

Через секунду вампир уже взял себя в руки. Его взгляд обдал меня холодом, а губы презрительно скривились:

— Зря стараешься, животное, мы не едим нелюдей. От вашей крови дурно пахнет.

— А мне казалось, вам понравилось, — вдруг произнесла я, и с ужасом заметила в своей интонации иронию. Боже, что же я несу!.

Его глаза чуть дрогнули, сузившись, и снова распахнулись.

— Ты не волк, верно? — спросил он, и я с удивлением поняла, что его голос смягчился.

Я быстро помотала головой и добавила:

— Летучая мышь.

Вампир издал звук, который должен был бы означать хмыканье, если бы он умел улыбаться.

— Забавно. Летучие мыши издавна считались нашими союзниками, — он внимательно посмотрел на меня, будто в его словах скрывался двойной смысл, и от того, что я сейчас отвечу, зависело все наше совместное будущее.

— Да, я слышала об этом, — промямлила я, лихорадочно пытаясь придумать что-то более многообещающее, — думаю... это так и есть.

Вампир еще раз смерил меня взглядом, но в нем уже не было того глухого презрения, что раньше. Он едва заметно фыркнул, а губы чуть изогнулись в подобии улыбки.

И тут все снова стало двигаться как раньше.