"V" значит Валентин

Как ей объяснить, что наши интересные отношения тут ни при чём, я не представлял, мы почти не разговаривали.

Я проводил Дашу домой, накормил, уложил спать и тихонько смылся.

На улице мела такая метель, что я хотел было вернуться, но вспомнил прошлую ночь и не стал. На часах была половина второго, я сунул в уши наушники, набрал Димона и угрюмо поплёлся домой, засунув руки поглубже в карманы.

— Алё? — голос был сонный и недовольный, я буркнул:

— Ты чё, спишь? Офигел? Кто спит в такое время?

— Не сплю, Тёмыч, как я могу спать, я жду твоего звонка, всегда.

Чё хотел?

— Ты мне отчёты достал?

— Ага, — друг сладко зевнул, широко, как собака, так смачно, что я тоже раззевался и наелся снега. — Всё, я встал. Включаю комп. Бессердечная ты тёмачь, Свола... в смысле, нет. Ну, ты понял.

— Понял, понял. Отчёт, дружище.

— Открывается, подожди... Всё. Короче, если в целом, нихрена они не добились. Над всем городом громадная магическая аномалия, которая искажает поля и сбивает результаты всех магических анализов.

Предсказать погоду нельзя, диагностировать магические отклонения тоже нельзя, найти центр и источник не получилось — аномалия неправильной формы, зоны напряжённости неравномерные. Но они ещё над этим работают. Информации мало, потому что такой фигни со времён Мерлина не было, им даже не на что опираться. Пока всё.

— Спасибо.

Друг молчал, я тоже молчал, смотрел сквозь налипший на ресницы снег на оранжевые пятна фонарей, тёмно-фиолетовое небо.

..

— Тёмыч?

— А?

— Всё нормально?

— Нет.

Он промолчал, я тоже.

— Ладно, Димон, спасибо за помощь, до завтра.

— Ага. Давай там это. Если чё, ты знаешь. Ты понял, короче.

— Я понял. Хорошо.

Он положил трубку, я включил музыку и пошёл быстрее.

***

Дома тихонько снял ботинки и не раздеваясь пошёл на кухню, достал из холодильника коробку реактивов и бутерброд, услышал за спиной тихие шаги и понял, что с бутербродом придётся расстаться.

— Здравствуй, полтергейст мохнатый.

Полтергейст прищурился и вялым жестом потребовал закрыть холодильник, я закрыл. Стало темно, глаза постепенно привыкли к слабому свету фонарей из окна, различили мохнатый силуэт, который пытался взобраться на табуретку, но никак не мог победить гравитацию. Я подсадил еношу и сам уселся рядом, протянул ей бутерброд. Она сняла с него кусок сыра и оттолкнула остальное, я пожал плечами и откусил сам.