Царевна-лягушка для герпетолога

– Но ведь это противоречит всем законам логики! – проговорил он с таким отчаянием, будто мы ему пытались научно доказать, что Земля плоская. – Прежде всего это противоречит закону Ломоносова-Лавуазье.

– Ты еще реакцию Бородина сюда приплети! – вспомнив автора «Князя Игоря» как единственного выдающегося химика среди музыкантов, фыркнул Левушка, отплевывая в раковину последний кровавый сгусток. – И никакому закону сохранения энергии произошедшее не противоречит! – добавил он, упрямо сдвигая пускай не соболиные, но выглядевшие сейчас вполне волевыми брови.

– А почему же, когда она из лягушки в тетеньку превращалась, ничего такого не происходило? – неожиданно подал голос Петька, слушавший все и мотавший на ус, видимо, пока кошачий за отсутствием своего. – Я видел пару раз, – смутился он, поймав наши ошарашенные и, вероятно, очень грозные взгляды. – Но сразу закрывал глаза. Боялся, что мама или Машка будут ругаться, мол, нехорошо за голыми женщинами подглядывать.

Трудно сказать, какими способностями обладал наш мелкий, но неспроста говорят, будто устами младенца глаголет истина. Петька, хоть и утверждал, что в Деда Мороза не верит, а когда раздавался звонок, и под дверью появлялся мешок подарков, выглядывал на лестницу в надежде увидеть волшебный посох и белую бороду Хозяина Зимы.

– Да куда уж мне, – смутился Лель, осматривая галстук и пиджак, пока я застирывала рубашку. – Это все дон Оттавио! – добавил он уважительно. – Отыскать пленницу в нави – тут могущественные духи-помощники нужны.

Мы с Петькой понимающе закивали, а Иван вновь глянул на нас как на сумасшедших. Впрочем, я видела, как он тоже что-то смутно припоминает и почти готов принять нашу помощь.

– Так ты хочешь сказать, что знаешь дорогу, и у тебя есть какой-то план? – уточнил Иван, рассеянно разглядывая на телефоне фотографии сегодняшнего вечера.

Один кадр, где Василиса, словно на картине Васнецова, улыбаясь, кружила по залу с развевающимися рукавами, он поставил на рабочий стол и долго разглядывал. А потом открыл записную книжку, нашел номер профессора Мудрицкого, хотел набрать сообщение, но потом передумал. В самом деле, что он мог сейчас написать?

Я с тоской подумала о стандартном в таких случаях звонке в полицию.