Царевна-лягушка для герпетолога

Но Константин Щаславович то ли не сумел, то ли не захотел мучиться с преодолением его оберегов, через зеркало открыв проход в уже знакомое подземелье, куда закрутившийся едва ли не посреди квартиры смерч унес бедную кукушку. Иван ломанулся следом, но портал закрылся. Только зеркало треснуло, осыпая нас мириадами осколков.

Глава 7. В Тридевятое царство

– Если Василиса жива, я все равно найду ее! Хоть в Тридесятом, хоть в Триодиннадцатом царстве! – решительно проговорил Иван, поднимаясь на ноги и потирая ушибленные места.

Хотя Левушка в последний момент успел поставить что-то вроде магического щита, почти как в играх, и нас не посекло осколками, отдача от закрывшегося портала основательно впечатала парней в стену. А мы с Петькой непостижимым образом приземлились на мою кровать в обнимку с Тирисом.

– И как же ты туда собрался дорогу найти? – спокойно и слегка насмешливо поинтересовался Левушка, видя, что Иван уже открыл приложение и ищет ближайший авиарейс до Наукограда. – Придешь к Константину Щаславовичу и постучишься, чтобы впустил? Так ведь он впустит, и с превеликим удовольствием, – добавил Лель, подбирая с пола и откладывая в сторону несколько осколков покрупнее, в которых по-прежнему отражались древесные корни и потустороннее подземелье.

Он сходил на кухню за совком, помогая мне собирать стеклянное крошево, потом продолжил весьма едко и подозрительно гнусаво, словно подражая звучанию гобоя:

– Не помню насчет лягушачьего века, но хомячки живут всего два-три года, да и молодых бычков быстро пускают на котлеты и колбасу.

– Да что ты об этом знаешь? – вскричал Иван, который, чтобы хоть немного избыть терзающую его изнутри боль, кажется, набросился бы сейчас на друга с кулаками.

– Да уж побольше твоего, – с сочувствием проговорил Лева, запрокидывая голову и зажимая нос, из которого двумя алыми струйками сочилась кровь.

То ли он ударился о дверной косяк, то ли перенапрягся в попытке противостоять врагу.

– Так ты хочешь сказать, что Василиса жила у нас все это время в лягушачьей шкуре, а сейчас превратилась в кукушку и улетела через зеркало? – уточнил Иван, глядя на нас, как на парочку психов.

Пока Лева промывал нос, а я хлопотала возле него с пропитанными перекисью тампонами, брат подобрал с пола накидку и юбку, все еще хранящие остатки тепла и аромат духов возлюбленной, и теперь задумчиво выбирал из складок серые птичьи перья.