Царевна-лягушка для герпетолога

Несмотря на все эти сложности, примерно через полчаса совместных усилий Василиса превратилась в роскошную женщину, невольно останавливавшую на себе взгляд. Я в своем коктейльном платье и жакете болеро выглядела рядом с ней даже банально. Впрочем, Никита и так, едва увидев в ресторане, засыпал меня комплиментами и чуть не задушил в объятьях, а Левушка вообще, кажется, больше оценил работу над многоголосием в протяжной. Да и не о том он сейчас думал.

– Ты уверен, что это была хорошая идея – вести ее в ресторан? – негромко спросила я друга, безуспешно пытаясь утихомирить маму и тетю Веру, которые, увидев «бедную девочку», тут же начали причитать, окружив Василису повышенной заботой и совсем смутив.

Мама порывалась ее накормить еще до того, как все гости сели за стол, а тетя Вера, увидев свой наряд, тут же начала вносить в него какие-то ей одной ведомые коррективы. Все-таки с накидкой мы не совсем угадали, и браслеты закрепили неправильно. Как усмехнулся отец, надо было внимательнее изучать русальские украшения из Рязанского клада.

– Считай, что это часть ритуала, – пояснил Левушка. – Для того, чтобы вернуться в наш мир, Василисе надо побольше общаться с людьми, привыкнуть есть нашу пищу. Думаю, после года в лягушачьей шкуре и ночей работы на вертикальных кроснах тетю Лену и мою маму она как-нибудь переживет. Тут еще надо как-то с Иваном поговорить, а то он со своими расспросами как бы он все не испортил. Материалист хренов.

Я подумала, что брату как биологу придерживаться материалистических взглядов все-таки менее зазорно, нежели историку вроде Никиты. Хотя, если задуматься, люди, в силу профессии постоянно общающиеся с живой природой, наблюдающие чудо рождения и обновления жизни, должны проникнуться хотя бы духом пантеизма. С другой стороны, даже для меня в истории с Василисой пока оставалось слишком много белых пятен, а уж для Ивана все, что происходило в нашем доме после появления там малагасийской радужной, казалось всего лишь сном.

– Ты вообще когда вернулась? И где все это время была? – допытывался он у Василисы. – Я буквально пару дней назад разговаривал с твоим отцом. Он мне ничего сказал.

– Отец еще не знает, – глухо, с трудом подбирая слова, словно пробуя их на вкус, пояснила Василиса. – Я… ему… потом позвоню.