Царевна-лягушка для герпетолога

– И живой воды только на донышке осталось, – потупился Лева, виновато проверяя содержимое флаконов.

Мертвую воду мы израсходовали всю, собрав ватным диском последние капли, чтобы вылечить мои ссадины и раны на спине.

– Может быть, золотое яблоко поможет? – с мольбой глянул на нас Иван. – Ты же говорила, Маш, у тебя еще одно осталось.

Пока мы лечили Леву, я кратко рассказала о своем путешествии в Ирий, передала привет от бабушки, упомянула о предсказании Гамаюна.

Теперь я поспешила обнадежить брата, поведав про обручальный перстень.

– Она и в самом деле верит, что именно я предназначен ей судьбой? – уточнил, воспрянув духом, Иван.

– Ну не Константин же Щаславович, – нервно фыркнула я. – Ты же видел, что делалось с ее пальцем от его кольца.

– До острова Буяна из Золотого царства, я слышал, ведет радужный мост, – задумчиво проговорил Лева.

– Но чем нам поможет перстень, если иглы все равно нет? – со смесью боли и надежды в голосе развел руками Иван. – Даже если нам удастся вернуть меч…

Я наклонилась к своему рюкзаку.

С этого по-хорошему следовало бы начать. Но когда я выбралась из портала, то могла думать лишь о спасении жизни двоих самых дорогих мне людей, а в такой ситуации вообще сложно расставить приоритеты. Мягко подвинув преданно охранявшего вещи Тигриса, я заглянула внутрь. Сердце ходило ходуном. Я больше всего боялась, что Константин Щаславович уже проведал о моей иголке и забрал ее с собой.

Но бабушкина память оказалась на своем привычном месте с ножницами, пилочкой и заветным клубочком.

– Так это ж та самая, которую я от коррозии чистил! – узнал иголку Иван. – Ты уверена, что это она? Ты же столько раз ею пользовалась. И как Бессмертный ничего не почувствовал?

– Ну я же не знала, с чем имею дело, – пожала я плечами. – И бабушка тоже.

– Она после реагентов точно свои прежние свойства сохранила? – продолжал сомневаться Иван.

– Да что ей станется, – едва обретя дар речи, улыбнулся Лева.

Он рассматривал иголку, переводил взгляд на меня, потрясенно качал головой и никак не мог взять в толк, почему дед Овтай и отец ничего не знали.

– Секрет жар-птиц, – ободряюще улыбнулась я, вытряхивая из его всклокоченных волос ошметки бетонной крошки и еще какой-то мусор.

– Так что же мы медлим? – начал было Иван и устыдился своего порыва, вспомнив, как без Царя в голове рубанул по заклятому дубу.

– Если сломать наконечник, то это не убьет Константина Щаславовича, – пояснил Лева. – Он просто станет смертным, но сражаться с ним все равно придется.