Царевна-лягушка для герпетолога

– Лева, держись!

От сияния моего оперенья тех немертвых, которые сразу не сгорели дотла, сдуло, как хорошим грозовым ветром. Я не собиралась тратить на них драгоценное время, поэтому, невзирая на боль, не стала полностью обращаться. Способности летуньи могли мне сослужить еще одну важную службу, поскольку без помощи домкрата или болгарки освободить возлюбленного я бы все равно не смогла.

– Машенька, пташка моя, – шипя и кусая от боли натруженные губы, лепетал Лева, пока я, не в силах сдержаться, покрывала поцелуями его искаженное страданием бледное лицо.

Один из прутов распорол еще и щеку.

– Прости, пожалуйста! Я хотел призвать духов, освободиться, добраться до Ивана и вызволить вас с Василисой. Но меня не услышал даже Баська.

Я подумала, что маленькое тельце хомячка вряд ли пережило бы смертельный полет. А если бы он провалился в какую-нибудь расщелину между блоками, я бы не смогла его отыскать. Другое дело, если бы Василиса, открывая засовы, обернулась лягушкой. Но Водяной, видимо, ее не услышал или не сумел вмешаться.

Стараясь не паниковать и не делать резких движений, я осмотрела ноги, кое-как перевязала раны и наложила шины, благо подручных средств кругом хватало, а в качестве перевязочного материала сгодились подол рубахи и прожжённая ветровка. Хорошо, что во время прошлогодней поездки с мамой и ее учениками в лагерь мы проходили курсы первой помощи.

Лева героически терпел и что-то там сбивчиво пытался вещать про мертвую воду, которая срастит все переломанные кости. Я верила с трудом. Даже на мой неискушенный взгляд для восстановления подвижности тут требовались месяцы на аппаратах Елизарова, если не услуги протезиста. Спину жестоко пекло, но я не могла сложить крылья, хотя и опасалась привлечь внимание. Когда Константин Щаславович вернется, вряд ли он обрадуется моему побегу.

– Потерпи, пожалуйста, сейчас я сниму тебя, а потом мы вместе отправимся к Ивану.

Лева, конечно, кивнул и послушно сжал зубы. Но в тот момент, когда я невероятным усилием, стараясь еще больше не травмировать кое-как скрепленные моими шинами ноги, его подняла и освободила, издал жуткий жалобный крик и потерял сознание. Из раны хлестала кровь. Все-таки прут, хотя и не позволял двигаться, но зажимал поврежденную артерию.