Царевна-лягушка для герпетолога

А ты что? Думал, плечами крутыми поведешь, слоника покажешь, и она растает? И что с тобой теперь делать? Да я б тебя даже охранником в свой ресторан не взял! А в тура круторогого превращать – так я ж не вздорная ведьма Маринка!

Оставив Никиту дрожать от страха и корчиться на полу от жалости к себе несчастному, Бессмертный повернулся к Леве.

– А ты чем порадуешь, герой? В глаза-то ей глянуть вообще сможешь после того, как брата на погибель привел? И сопли прибери, – раздраженно мазанул он сомнительной чистоты платком по Левиному лицу, плотоядно облизываясь.

– Не слушай его, Маш! – едва обретя возможность говорить, прогундосил Лева.

Шмыгнул носом, втягивая кровь, потом торопливой скороговоркой продолжал:

– Я знаю, что виноват, и нет мне прощения. Я не послушал предостережения и всех нас подвел. Но золотые яблоки ему нельзя ни в коем случае давать, Василиса именно об этом хотела предупредить…

– Достаточно! – оборвал его Бессмертный.

Он, точно профессор на лекции, заложил руки за спину, прошелся взад-вперед, неодобрительно переводя взгляд с Никиты на Леву и обратно.

– Ох, добры молодцы, не умеете вы красных девок убеждать. Понятно, почему в стране демографическая ситуация такая хреновая. Как ты, Марья-краса, с ними обоими вообще какое-то дело имела? За одного чуть замуж не пошла, другому сына родить пообещала. Впрочем, все вы, девки, – дуры, – он с презрением кивнул на скорбно съежившуюся на софе Василису.

С этими словами Константин Щаславович снова приблизился к Леве, все тем же платком заботливо отер ему лоб, убрал налипшие волосы. С таким же видом обычно охотники поправляют перья или приглаживают шерсть только что убитой дичи, чтобы сделать более эффектное фото.

– Вижу, мой мальчик, жить тебе сейчас тошно, – констатировал он. – А помереть быстро и безболезненно не получается.

Он приложил руку к Левиной груди и хищно скрючил пальцы. Я не сразу поняла, что он делает, а когда смысл его действий до меня дошел, закричала от ужаса и бессилия. Всего за несколько мгновений Левино лицо густой сеткой покрыли морщины, виски и глаза глубоко запали, кожа сделалась дряблой, обвиснув на шее и возле беззубого рта, поредевшие волосы поседели, руки превратились в узловатые бессильные плети, спину согнул застарелый недуг.