Царевна-лягушка для герпетолога

– Я же, мало того, что превратил в редкую амфибию, так еще следил, чтобы в аквариум не подсадили самца, хотя было бы интересно понаблюдать, как ты стала бы ему объяснять про свои принципы. Ну что отворачиваешься? – проговорил он раздраженно, безо всяких щипцов ломая панцирь лобстера, и прямо руками принимаясь есть мясо, от чего Василиса, которая и так смотрела на еду с явным отвращением, скорчилась, пытаясь подавить рвотный спазм. – Если бы не ослушалась меня, сделала бы все, как я просил, не застряла бы между мирами.

– Ты бы все равно меня обманул, как в прошлый раз, – кое-как справившись с дурнотой, всхлипнула Василиса. – Я ведь добровольно заключила с тобой договор, а ты!...

– Это называется «добровольно»? – в голосе Константина Щаславовича слышалось искреннее возмущение.

Он в досаде бросил на блюдо растерзанного лобстера и вытер руки о скатерть.

– Да ты ж согласилась только затем, чтобы защитить своего отца и этого сосунка, которого я могу одной рукой прихлопнуть.

А в тонких мирах так не делается! – прошипел он, и его поджарую фигуру окутало облако тьмы, а глаза загорелись как два мертвых огня. – Да ты хоть понимаешь, сколько баб и девок мечтали бы оказаться на твоем месте?!

– Так пойти, предложи! – взмолилась Василиса.

– А и предложу, – поднялся из-за стола Бессмертный. – Только дела закончу.

Он повел из стороны в сторону античным носом с красивой горбинкой и брезгливо скривился.

– Вроде всего ничего в людском облике пробыла, а уже вся человечиной пропахла, – проговорил он каноничную сказочную фразу, заставившую меня похолодеть, а Ивана и Леву взяться за оружие.

Неужели раскроет?

Но Василиса тоже читала сказки и не растерялась, чтобы подобрать нужный ответ:

– Да это ты, пока по Яви шатался, весь человечиной пропах. Вот тебе и мерещится.

Константин Щаславович скептически покачал головой, но возражать не стал.

– Прибери здесь, – распорядился он, – и поешь что-нибудь, если сможешь.

К ужину не жди. Твой папаша и его блаженный дружок опять старые дела ворошить задумали. Ох, упустил я этого змея, ох, упустил! Ну, ничего, на змееныше отыграюсь!

Когда Константин Щаславович развеялся черным туманом, Василиса потянулась было к одному из сладких пирожков, лежащих на блюде с краю. Я видела, она мучительно хотела есть, но едва поднесенный ко рту пирог тотчас же запросился обратно. Василиса упала на пол, разразившись горькими слезами.