Царевна-лягушка для герпетолога

– Говорил я тебе, не стоит за реку Смородину ходить!

– То-то мы в Слави найти его не могли! – качал головой Кочемас.

– Так что же, получается, ваш родич все это время змеем крылатым летал? – поглаживая рыжую бороду, уточнил неугомонный Радослав.

– А ты счет за убыток предъявить хочешь? – подозрительно глянул на него Атямас. – Или, как это там у вас называют, – виру?

– Да какой там убыток? – примирительно покачал головой Доможир. – Мы разве не понимаем, что надо спрашивать с того, кто заклятье наложил.

Причем за каждый год, прожитый в змеиной шкуре.

Я тоже представила эти семнадцать лет, вычеркнутых из жизни. Как еще Левиному отцу удалось сохранить память и здравый рассудок? Впрочем, ответ на этот вопрос он дал сам, когда пояснил, что жил лишь надеждой на освобождение и жаждой мести. В кратких снах, хотя бы мысленно возвращавших его в человеческий облик, он бессильно наблюдал за тем, как бьется бедная жена, и как без его поддержки подрастает сын.

Но именно их память о нем и помогала Михаилу Валерьевичу ощущать себя человеком.

Узнав о цели нашего путешествия, он сначала попытался нас отговорить, потом запросился с нами:

– Я отыскал место, где растет дуб. Только до сундука с иглой добраться не успел, – пояснил он, и на резко очерченных скулах заиграли желваки.

– Это я виноват, – потупившись, вздохнул Лева.

– Мы виноваты, – уточнил Иван.

– Никто не виноват, – примирительно отозвался Михаил Валерьевич, обняв обоих.

– Надо было накладывать на зеркало более сильное заклятье.

Как же его слова отличались от жалобно-обвиняющих речей подменыша-призрака!

Лева попросил отца рассказать все по порядку. Все-таки ни Вера Дмитриевна, ни Сурай с братьями, ни даже вещий дед Овтай не могли восстановить полную картину.

– Это все началось за пару лет до вашего с Иваном рождения, – погрузился в воспоминания Михаил Валерьевич, и мы затихли, внимая ему, прямо как в детстве на даче, когда он успокаивал нас во время грозы, рассказывая сказки.

– Я тогда работал внештатным корреспондентом в одном столичном издательстве. Мы с Андреем Мудрицким занимались расследованием по делу о незаконном захоронении радиоактивных отходов.

– Так вы были знакомы с профессором? – удивленно переспросил Иван, так и застыв с недонесенной до рта ложкой.

Забинтованные руки его плохо слушались, но от помощи он, как и Лева, конечно, отказался.