Куда приводят коты

Похожа на самурая, который уже сделал решающее движение в ритуале харакири, но еще не испустил дух.

– Да вот думаю, – говорит, задыхаясь, – когда же тебе надоест…

– О, такое надоесть просто не может!

С этими словами Блика запустила обе кисти под черные хвосты волос, как под занавес, а спустя мгновение руки распрямились. В каждой ладони сверкает клинок. Ножи в точности такие, как третий, на котором повисла Карри.

– У тебя все равно ничего не получится, – сказала та.

Блика отозвалась сразу:

– Как и у тебя.

Не понимаю, о чем они, но это неважно. Лишь бы добраться до Карри. Понятия не имею, чем смогу ей помочь, сам еле двигаюсь. Кое-как дохромал до фонтана, теперь нужно запрыгнуть на каменную стенку. С поломанными лапами задача кажется невыполнимой.

Первая попытка провалилась: я сорвался.

Мозг оказался не готов к такой боли, я скукожился, вою у подножия стенки. Но мысль о том, что Карри сейчас сопротивляется куда более страшным ощущениям, заставила меня умолкнуть. Я запрокинул голову, взгляд зацепился за край стенки.

Прыжок.

Снова дикая боль, но теперь она не застала врасплох. Когти передних лап вгрызлись в мрамор, помогаю себе искалеченным телом, даже хвост бьется, как щупальце, пробует ухватиться за что-нибудь…

– Надо же, какой упорный котик, – говорит Блика с нескрываемым презрением. – Я бы похлопала, да руки заняты.

Лежу на боку мордой к выходу, дыхание просит передышки… Вдалеке застыла темная фигура в сутане с капюшоном.

Лишь сейчас осознал, что получилось.

Водяные дуги плещут, вспарывая жидкую поверхность, от них растекается пена и волны. Ближе к центру фонтана вода подкрашена. Вишневое облако, словно какой-то жуткий моллюск, не перестает менять форму, набухает, расползается под водой. В это облако все капает и капает с платья, подол которого давно перестал быть зеленым.

Я приподнял голову.

Карри…

Наши глаза встретились. Я вижу, как ей больно, но она пытается улыбаться. И я каким-то образом чувствую, что ей нужен мой взгляд! Она держится за него, как за веревку. Черпает из него анестезию.

«Риф», – прочитал я на ее губах.

Моя отяжелевшая плоть с трудом, нелепо, но все же развернулась к ней, как стрелка компаса неизбежно поворачивает на север.