Куда приводят коты

– А что ты сделаешь с ее хозяйкой?

– Зачем тебе знать?

– Я ведь нужен тебе для чего-то… Не для охраны даймена, нет. Для этого есть обычные стиратели. Люди. А я стиратель бракованный. Тем не менее, ты пустил меня сюда в прошлый раз. Если это имеет отношение к охоте на Блику, я готов помочь. Но, чтобы помощь была добровольной, мне нужно знать детали.

Леон оставил лапу в покое. Снова повернулся ко мне всем телом, сел напротив, снял очки и внимательно, как доктор, на меня посмотрел.

– Бедный мальчик…

Прозвучало как диагноз.

Неспешно возвращает очки на морду.

– Но ты уже принял решение, я это чувствую. Оно из тебя прямо-таки сквозит! Отговаривать не стану. Тем более, это в моих интересах.

Черные стеклышки и улыбка вернулись на свои места, вожак сфинксов опять в своем амплуа. Спрыгнул на каменное сиденье, мотнул головой.

– Идем! Покажу, что ждет Блику, когда она окажется в моей власти.

Я последовал за Леоном к решетке.

– Ты заметил, что здесь стало светлее? – спросил он по пути.

– Да, заметил.

– Все благодаря моей новой гостье…

Мы подошли к краю широкой железной площадки из прутьев. Сквозь клетку вьется пар, брызжут капельки лопающихся пузырей. Леон прошел в центр, а я остался у края. Не по себе ступать на такую ненадежную опору. Помню, как она резко ушла под воду и утопила труп стирателя, который сторожил это место, но исчерпал, так сказать, свой срок годности.

– Сейчас я ненадолго успокою воду, и ты увидишь, – сказал Леон.

Вскоре кипение действительно затихло, пена и рябь перестали мешать видеть то, что сокрыто на глубине огромного зарешеченного колодца. До этого я видел там лишь очаг яркого света, но теперь открылись очертания загадочного источника.

– Лампа! – воскликнул я.

В сердцевине лучистой звезды и впрямь плавает солнечная кошка, подруга павшего в бою Фараона. Свернулась, как еще не родившееся дитя в околоплодных водах, и медленно вращается, наверное, видит безмятежные сны…

– Да, – говорит Леон, – теперь Лампа питает это место энергией. Могу проделывать всякие фокусы со светом. Гляди!

В зале вдруг стало светло, как днем под открытым небом. Мои веки сощурились, в носу начало свербеть, и я чихнул.