Куда приводят коты

Один за другим стражи голосуют за предложенное белым котом решение. Цепочку согласий молчаливым кивком замкнул Вуркис.

Я виновато посмотрел на Карри.

– Все хорошо, котик, – шепнула она.

Улыбнулась, погладила по голове.

В мои уши вторгся смех сфинксов. Противный такой смех, как у гиен из мультика про Короля Льва. Опять места себе не находят, только на сей раз от распирающего их тощие лысые тушки злорадства.

Леон сияет победоносно, как статуя императора, только что воздвигнутая в захваченном вражеском городе.

– Знаешь, Риф, – говорит в своем фирменном сахарном стиле, – в знак того, что я не сержусь на тебя, могу дать пару-тройку советов о том, как обуздать ярость…

– Кстати, Леон, – прервал Альхор, крыло раскрылось, острые и блестящие, как ножи, перья ткнули в сторону того, к кому он обратился, – тебя это тоже касается!

Сфинксы замерли.

Довольство с морд быстро исчезает…

– Что это значит? – спросил их главарь.

– Это значит, – взял слово другой страж, кажется, Леон назвал его Винилом, – что если хоть кто-то из так называемых «твоих ребят» пальцем или когтем тронет кого-то из гостей Бальзамиры, не спросив его мнения на сей счет… Вуркис с удовольствием украсит твой затылок симпатичной татуировкой.

Я не смог отказать себе в маленькой слабости позлорадствовать в ответ. Мысленно, совсем чуть-чуть. А то мало ли, опять подожгу…

Альхор вновь объявил голосование. Вот тут стражи пришли к единству не сразу. Возникла дискуссия, главным образом, из-за того, что Леон снабжает Пригоршню блаженью – так здесь называют бирюзовую светящуюся воду, что лечит бессонницу и плохое настроение, дарит чудесные сны.

В итоге все же пришли к тому, что хулиганства сфинксов на территории Бальзамиры должны иметь такие же последствия для их хозяина. В следующий раз.

А пока Леон – все еще полноправный гость в доме Сехмет.

Только теперь ему придется вести среди подчиненных воспитательную работу. Или вовсе запретить им посещать Бальзамиру без его личного сопровождения.

Удивительное дело, но постепенно, слово за слово, обстановка начала разряжаться. Исчезло некое поле, державшее кольцо наблюдателей отдельно от центра, толпа становится более-менее однородной, многие ходят свободно, болтают о всякой всячине, то и дело вспыхивают очаги смеха вокруг какой-нибудь шутки.