Куда приводят коты

Касание подушечек и коготков к морде, чужая лапка повернула мою голову влево, и я увидел перед собой кошку. Обыкновенную полосатую кошку, серую с черными полосками. Таких полно в каждом дворе. Эту отличает разве что кончик уха. Вернее, его отсутствие. Кошка смотрит на меня, глаза зеленые, но не как у Карри. Оттенок не такой глубокий. Мутный, словно вода в цветущем озере.

– С ней все будет хорошо, – заверяет кошка, – смотри туда…

Лапа указывает куда-то рядом с троном.

– Видишь еду?

Я пригляделся.

Действительно, на полу вокруг трона – самые разные продукты. Все не видно, мешают люди и кошки, суетящиеся около Карри, но я заметил ананас, бутылку шампанского, корзинку с лесными грибами, французский батон, пакет из «Бургер Кинга». Даже упаковку крабовых палочек.

– Дары для Сехмет, – объясняет полосатая. – Каждый перемирец, посещая Бальзамиру, приносит что-нибудь съестное и оставляет у трона. Это не просто традиция. Сехмет может вылечить всякого, кто окажется вблизи ее гробницы, каким бы тяжким ни было увечье.

Не могу сказать, что внимаю каждое слово, но во мне теплится благодарность к полосатой кошке, ее речь отвлекает от криков Карри.

– А кто такая… Сехмет? – спросил я во избежание мучительной паузы.

Вместо кошки заговорил хозяин белой лапы:

– Наша древняя. Одна из первых детей перемира. Тысячи лет назад она добровольно ушла в вечный сон, и теперь ее сила питает Бальзамиру. В частности, лечит каждого, кто сюда наведывается.

Отвечавший мне кот невероятно красив. Если бы у кошачьих были ангелы, они бы выглядели, как этот. Раза в два больше меня. Белоснежный, как гипсовое изваяние, с острой мордой и серьезными голубыми глазами. Шерсть короткая, но вокруг шеи и на груди – пышная белая грива, стрелой до живота. Прямо миниатюрный лев-альбинос!

Абсолютную белоснежность нарушает лишь островок черной шерсти на лбу – в форме христианского креста, с петлей наверху.

– А ведь ты… целитель, – заметил белый. – Верно, брат?

Я кивнул, но спросил:

– Разве заметно?

– У тебя ожоги исчезли, – отвечает та, у которой я на коленях. – Мы тебя вытащили, ты был весь в кровавых лысинах, жуть! А теперь шерстка – любо-дорого погладить…

И она снова погладила.

Я оглянулся и задрал голову.