Старшая школа Йокай 2

— Скажи-ка, внучок, а как зовется твое оружие?

— В смысле? — не понял я. — Карачун же.

— Вот это Карачун, — рядом с Кощеем повис мерцающий череп. Он осклабился, смотря на меня. Дед постучал по нему, будто призывая в свидетели. — И я уверен, что сам себя он так не зовет.

— Точно, — удивленно признал я.

— Тогда какое оружие ты держишь сейчас в руках?

Голова начинала пухнуть.

— Да ладно, отвечай, всё ты знаешь.

— Жнец... — на автомате выдал название активированной формы. — Погоди-погоди... в смысле тот самый Жнец?

— Дошло наконец.

Теща будет вне себя от радости, — хмыкнул Кощей.

— А что ты перед гостями-то не появляешься? Бабуля за двоих отдувается с момента нашего приезда.

— А что без нужды народ пугать? — резонно возразил дед.

Мы еще немного поболтали, после чего я отнес Уэно в ее комнату. Душа теперь была на месте. Поскольку в спешном поднятии необходимости нет, пусть поспит еще пару часов.

Судя по звукам, в столовой происходило что-то нетривиальное.

Изаму нигде не было видно.

Кажется, он прописался в библиотеке. Кавагути уговаривал скатерть-самобранку отсыпать ему пирожков про запас. Скатерть жестами недоумевала, чем ему не угодило имеющееся количество, если он еще не всё доел. Томоко и Анфиса тихо переговаривались в углу.

За столом сидел Таир Тугарин, и выглядел он, паршивец, как у себя дома.

— Привет, Кащей, сто лэт бы тэбя не видэл, — помахал он мне чашкой со сбитнем.

— И тебе приятного аппетита, поганец и нахлебник, — не остался я в долгу.

— Как сам?

— Падлатали, жывой, — он изобразил улыбку. — Атпусты мэня.

— Не я тебя пленил, не мне и отпускать, — возразил я. — Когда за тобой отец приедет?

— Сэйчас.

Как будто в ответ на его слова на улице что-то зашуршало. Я выглянул в окно. Кавалькада черных джипов парковалась неподалеку от наших квадроциклов.

— Я жэ гаварыл.

— От твоего русского уши вянут. Столько лет живешь, а разговаривать не научился.

Он матюкнулся по-татарски.

Тахир вылез из машины и очень тихо прикрыл дверь.

На крыльцо вышли бабуля и Анфиса.

— Здравствуйте, Марья Моревна, Анфиса Велимудровна, — богатырь говорил негромко и не занимал много места в пространстве, хотя был воистину огромен.

— И ты здравствуй, Тахир Аждахарович, — церемонно произнесла бабуля. — Пойдем присядем, в ногах правды нет. Томоко, Константин, — обратилась она к сидящим в столовой, — пройдите с нами, пожалуйста. Таир, ты тоже.

Мы сидели в гостиной за небольшим столиком.