Щуки в море

— Ну зачем ты сказал Люсе, кто я такая?

— Ой, дядя не говорил, я сама догадалась, — Люся испуганно прикрыла рот ладонью.

— Догадалась – и хорошо! — Ната обаятельно улыбнулась. — Конечно – кто бы ещё мог так тихо появиться здесь? Только теперь и ты никому не говори. Максим, нога-то как?

— Ломает немного – видно, погода скоро испортится, — ответил старатель. — Вот племяшка и задержалась на три дня – помочь хотела. Завтра уезжает, в школу надо.

— Дай я посмотрю, — Лесная Сестра присела на лавку рядом с Люсей. — Максим, ты точно эту ногу ломал? Я же помню – был открытый перелом, операция, потом большой шрам оставался.

— Точно, не сомневайся! Другая как раз не болит. Сам удивляюсь – с чего вдруг на вид стала совсем здоровая? Волшебство твоё, что ли?

— Это река у нас такая волшебная! — засмеялась девушка. — Она же Мана называется.

— Река? — засомневалась Ната. — Люся, а ты раньше дяде ногу растирала?

— Да, уже несколько раз, а то ему самому не очень удобно. Тоже запомнила – сначала шрам жуткий был, весь такой красно-сизый, а год назад исчезать начал.

— Да обычная наша мазь, сам делал, — возразил Максим. — Травы на барсучьем жире, всегда от ломоты этим мазались, но чтобы шрамы сходили? Я ж помню деда моего – у него раны с войны болели, всё время растирал. Легче-то – да, было ему, а следы от осколков так и остались!

— Значит… — фея застыла на месте от неожиданной догадки и непослушной от волнения рукой полезла в карман за кольцом. — Люся, а можно?..

* * *

«Уже в четвёртый раз за месяц с небольшим надеваю все регалии феи», — усмехнувшись про себя, сообразила Даша.

— Ты пришла… — на лицо дворника опять набежал мистический ужас, который, впрочем, быстро сменился мистическим же восторгом.

— Пери! — выбежала из кухни совсем молодая девушка. — Я знала, что ты придёшь! — она с восхищением разглядывала фею.

— Добрый вечер! — улыбнулась фея. — Меня Даша зовут.

— Сабир, — дворник почтительно поклонился. — Моя дочь – Лейла.

— Сабир аль-…?

— Сабир ибн Рахмон аль-Худжанди[2], — рассмеялся дворник. — Таджикистан.

— Хотя по именам и не скажешь, — озорно стрельнула глазами Лейла. — Дарья, это же ты персиянка, а не мы с папой![3] — теперь смеялись уже все, и отец даже не стал ругать свою дочь за непочтительность к фее.