Щуки в море

Не ссы, Андреич! Прорвёмся!

* * *

Над Гремонским нагорьем, как всегда в конце зимы, свистел ветер, и появившейся в распадке между высокими холмами девушке пришлось поплотнее закутаться в плащ. Слезились от ветра глаза, начали коченеть ноги, и сразу замёрзли руки, но на руках у неё были кольца с зелёными самоцветами, и девушка не отступила.

«В родном Тапалоне сейчас хоть не так холодно», — думала она, медленно проходя по распадку. — «И дочь князя всегда могла подняться в тёплую горницу выпить горячего молока с мёдом… Да только дар у меня!» — Лесная Сестра довольно быстро нашла нужное место и принялась ковырять лопаткой мёрзлую землю.

«Ланни…» — слёзы в прищуренных глазах девушки стояли уже не от ветра – ей вспомнилась младшая сестра, умершая месяц назад. — «Не смогла я её спасти, не бывает такого дара – отбить невесту у Белого Жениха! Но многих и многих – смогу!» — через несколько минут она откопала какое-то корневище.

«Хороший харвит!» — довольная собой Лесная Сестра убрала лекарственный корень в поясную сумку.

— Ханисетль! — вышедший из-за каменной осыпи человек, по виду местный горец, выглядел усталым и измождённым. — Ханисетль! — повторил он. — Прошу, появись у мирета Гарласа!

— А что с ним? — встревожилась Тенилла.

— С нами, ханисетль! Со всем народом, — человек горько усмехнулся. — Ты откуда родом – небось из Ниметара?

— Из Тапалона.

— Не знаешь, значит, как мы живём, — вздохнул горец. — Тапалон… Море триамы, крестьяне досыта хлеб едят.

«Если бы! Далеко не всегда досыта», — со стыдом призналась себе Лесная Сестра, доставая из сумки две лепёшки и кусок вяленого мяса.

— Хансат? — горец недоверчиво смотрел на хлеб. — Для нас и триама – роскошь. Спасибо! Только я сам есть не буду – детям отнесу.

— Благословение Лесных Сестёр! — Тенилла ласково улыбнулась.

* * *

Ветер, предвещавший последние морозные дни, проносился и над крестьянским домом близ Касамы, таская высокую печную трубу за растрёпанную косу дыма и яростно раскручивая крыльчатку анемометра на башенке Таниссы, удивлённо выводившей в журнале наблюдений рекордные «14.3»[9]. Он сдул весь снег с ровной земли, сразу начавшей подмерзать, и подступился к последнему клочку, огороженному какими-то странными решётчатыми конструкциями.