Щуки в море

«Инесса даже обиделась немного, когда её отца обозвали «Жанбосыновичем», а матери придумали не слишком благозвучную фамилию», — вспомнила фея. — «Но она умница – быстро поняла, что такое легенда. С чего бы иначе было брать нерусскую фамилию отца, которого к тому же «дочь матери-одиночки» в глаза не видела? Да исключительно потому, что «Кайсарова» куда красивее, чем «Псюкина». А имя у матери получилось почти правильное – Раиса, она же Рахисса была».

— Я передам кому надо, — Матевосян взял монету и конверт.

— Когда будет готово, передадите вторую монету? — Ната достала испанский мараведи Энрике Первого[6]. — Вы мне пять называли, но остальные я не нашла.

— Две монеты? Да он и одной был бы рад! — удивлённо вскинулся Хачатур Паруйрович. — Спасибо! — он отметил про себя, что Лесная Сестра тоже соблюдает правила игры и не любопытствует, кто же такой этот таинственный коллекционер и в каком городе он живёт.

* * *

Снег был белым и даже пушистым, но лучше бы он подождал ещё пару дней! «А там будь хоть зелёным и скользким», — хмыкнул Виктор, подавая Нилармаху последнюю черепицу. Им оставался ещё один ряд черепичин, но сначала нужно было доделать последнюю стену, которая пока вполне умышленно зияла огромным проёмом, чтобы облегчить внутреннее обустройство кузницы.

— Готово! — кузнец довольно ловко спустился с крыши.

— Наковальню завтра привезут, — подала голос Танисса. — Юлли заказала.

— Опять она за свои деньги заказывает! — буркнул из кузницы Паланир, вместе с Мардоном утрамбовывавший земляной пол. — У меня ещё сорок зиланов княжеских осталось, стыдно же!.. Ладно, что уж там, идём! — баня была уже натоплена. — Ханисет Виктор, вот сегодня прошу – останься на ужин. Сегодня Павшее солнце!

— Новый год? — понял Страж Драконов.

— Ну! А на Симелане что, не так? Год не с Павшего солнца начинается?

— Линни говорила, что изначально так и было, — ответила вместо Виктора Танисса, и тот благодарно кивнул – его собственного знания тарлаонского языка здесь откровенно не хватало. — Сейчас там новолетие сдвинулось, оно будет только через девять наших дней-и-ночей.

— Опять «Линни»? — подошла Навепа, признававшая только церемонное «ханисетль Алинна».