Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Девочка достала его, по-лисьи улыбнулась, приняла вызов:

– Боже, нас удостоили такой чести! Неужели сам Волков – блистательный и неповторимый – первым звонит девушке?

Что ответил друг, Кожемяка не разобрал, но не трудно было догадаться.

– А мы тут тебя уже заждались. Да, с Лешей. И нет, совершенно не скучаем. Что нам, заняться без тебя нечем?

Писатель ощутил холодок, змеею скользнувший в области сердца. Почему ему так неприятно, когда Огнёвка заигрывает со старым другом? Неужели это и есть та самая ревность? Гадкое чувство, мерзкое.

Не понятно, почему оно всегда на пару с любовью ходит.

Голова Сереги показалась в лестничном проеме. И вскоре Волков с многозначительным видом, вместе со всеми, разглядывал стену.

– Так ты, реально, не слышал о Константине Васильеве? – наконец спросил потрясенный Сергей.

– Мне и нашего Борисовича вполне хватает. – нервно заметил Лешка.

Аня с Сергеем переглянулись.

– Васильев – это фамилия такая. – хмыкнул Волков.

– А разве это что-то меняет? – не сдавался Кожемяко.

– Ладно. – вздохнула Огнёвка. – Ликбез. Лекция по теме: «Своих, чувак, нужно знать!»

– Ближе к телу. Цели и задачи можно смело опустить. – проворчал Леша.

– Договорились. – кивнула головой девчонка. – Жил когда-то художник. И вот в своем творчестве обратился он к теме русской судьбы.

– Я знаю эту сказку! – заявил писатель. – Васильев ваш нарисовал с натуры: и зайца-крестьянина, и волка-генерала, и медведя-олигарха, а его, горемычного, за это творчество отвезли на Лубянку, где с почестями и сожрали.

Вывод: «Не фиг выполнять социальные заказы! Все равно, в итоге, – скушают. Делай, что хочешь и чихай на всех».

– Мило. – Волков подошел к картине, потрогал пальцем краску, словно заправский искусствовед. – Но не верно.

– Согласна с Сергеем. – Аня прищурилась и прододжила. – Долго ли мучился живописец, мало ли, но финальным аккордом темы русской судьбы стала самая известная его картина «Человек с филином», завершённая за несколько дней до его собственной гибели.

Обратите внимание, что в этой картине излюбленная Васильевым свеча превращается в светоч! В облике старца художник представляет мудрость. Своими корнями маг врос в землю, а головой достает до небес.

– И кто-то, от широты душевной, безвозмездно, воспроизвел перед моей дверью этот шедевр! – Кожемяко поскреб в затылке. – Значит ли это, что стоимость нашей квартиры теперь стремительно взлетит?

– Увы, Алексей. В твоей копии есть существенные отличия.