Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

– А что, у вас идет соревнование между собой, до кого слухи раньше доходят?

– Нет, конечно. – сказал парень, но почувствовал благодарность, за то, что в этот раз он оказался первым, к кому Аня обратилась.

– Ну, давай, одевайся и спускайся.

– Я давно собран! – возразил Лешка.

И, правда, он так и уснул в одежде.

– Ах, ну да, ты же позавтракал, принял душ и только потом принялся будить нас, засонь. – снова хихикнула девчонка. – Ну, тогда, выходи. Я – на пороге.

Кожемяко метнулся через всю квартиру к выходу.

– Хоть поешь, оглашенный! – крикнула вслед Вера Павловна.

– Не могу, ма! Нас ждут великие дела!

– Кто бы сомневался! – вздохнула женщина, снимая турку с огня. Запах кофе разнесся по квартире.

Выскочив за дверь, Кожемяко едва не налетел на Огнёвку, которая хмурилась и разглядывала стену за спиной друга.

– Это что за наскальное творчество? – Аня ткнула пальцем в рисунок возле дверей.

Кожемяко оглянулся и присвистнул от удивления.

Кто-то ночью намалевал не бессмысленные цифры и не англицизмы или зловещее слово «Побег», состоящее из замысловатых современных буквиц, но человека в белом тулупе, держащего на руке над головой хлыст и филина, распушившего крылья. На уровне сердца патлатый старик сжимал свечу, а под ногами его пылал костер, смахивающий на тот, что чеканили в советские времена на пионерских значках: с тремя разновеликими языками, но танцующими не на бревнах, а на порванной книге.

Наверное, в этом был какой-то тайный смысл. Но Лешка не видел ничего, кроме красивой, тщательно выполненной картины. И чего так Аня разнервничалась – не понятно.

– Значит, говоришь, родители тебе никогда про леших не рассказывали? – зачем-то еще раз уточнила Саламандра. – И никаких странных вещей с тобой раньше никогда не творилось?

– Тебе не надоело? – вздохнул Кожемяко. – Раз ничего не сказали, значит, у них были на то веские причины. И, вообще, нет у меня уверенности, что принадлежу к темным народам.

– А вот я все больше убеждаюсь, что мы все крепко связаны. И, боюсь, что находка яйца – это первая ступень твоего посвящения в тайны мира.

– Аня, серьезность тебе не идет.

– Может быть. – пожала плечами девчонка. – Выходит, ты не знаешь и славного художника, что твои стены расписывает?

– Даже не догадываюсь. А что?

Тут в заднем кармане Аниных джинсов завибрировал телефон.