Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

А вы прилетели и, не разбираясь, всех убили.

– Судя по воплям, не всех и не до конца! – шагнул вперед Кожемяко. – Око за око. Палец за ухо – деловой подход, ничего личного.

Остап, схватился за голову, мол, что сейчас будет!

– Вы смеете нам указывать? – удивился седовласый посол Ордена со шрамом через всю левую щеку; он вышел из-за спин мечников, с удивлением рассматривая Лешу. – Ты, вообще, кто такой? И с чего это подвязался на роль адвоката дьявола? Нам давно нужно было покончить с вашей Империей зла. Еще в двадцать втором году.

– Владислав Петрович, оставьте лешего в покое! – сказал Кощей. – Разрешите нам пройти и унести Марию Викторовну. Я сам явлюсь на ваш трибунал по первому же зову. Даю слово чести.

Магистр, один из тринадцати членов Высшего Совета Ордена, перенес тяжелый взгляд с мальчишки на Черных:

– Надеюсь, ты, Кощей, понимаешь, что своим необдуманным поступком развязаешь нам руки. Мы теперь вправе применить против вас любые средства. И всеми вашими писульками Магических Наций останется только подтереться.

– Он спас мою маму! – крикнула Огнёвка. – От маньяков, которые были чистокровными людьми!

Магистр улыбнулся и даже подмигнул девочке:

– Как это мило! Но разве суд инквизиторов может поверить показаниям демонов? У вас есть свидетели пыток среди обычных людей?

Подростки затравленно переглянулись.

– Значит, нет. – магистр деловито покачал головой. – Что, собственно, и требовалось доказать. Пальцы у вашей дамы целы, а кости у людей – нет. Мы свидетельствуем лишь ваше вторжение.

– Так за все этим скрывались вы? – охнул Волков. – Это была диверсия Ордена?

– Нет, молодой человек. – магистр равнодушно пожал плечами, опуская посох и давая знак солдатам пропустить нечисть. – Мы не имеем к этим людям никакого отношения. И мне их род занятия тоже не по сердцу.

После этого маг еще раз пристально посмотрел на Кожемяко и снова улыбнулся:

– Гляжу, у вас пополнение.

Леша, догадавшийся, что речь идет именно о нём, сложил руки на груди и презрительно скривился:

– Вынужден вас огорчить. Я очень даже старенький. Я, если хотите знать, родился и вырос в наших кварталах. Вот Волков – он, действительно, новенький.

– Вот как? – магистр удивился. – А так и не скажешь. Ну что ж, видимо, старею, потерял чутье.

– Что ты решил, Хранитель? – спросил Константин Борисович.