Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Мы самые пьющие в мире оттого, что нас заточили в пошлую физическую оболочку и при этом весь мир нас ненавидит, потому что боится. Всем нам непрерывно угрожают.

– Очень много букв. – хмыкнул Кожемяко. – Вы уверены, что обратились по адресу?

Черных оглянулся, помахал тетке Штубенхокера, которая едва не вываливалась из окна от любопытства, но, судя по ее крайне напряженному лицу, ничего из разговора не могла разобрать.

– Предлагаю сделку. – повернулся к подросткам Константин Борисович.

Толик стал совсем бледным, как полотно, прижал руки к груди и отчаянно замотал головой, отказываясь разом от всего.

Алексея удивило такое поведение друга. Штубенхокер, конечно, был инфантильным маменькиным сынком, которому не помешал бы волшебный пендюль, но так трястись от страха, когда тебе еще ничего не предложили – просто глупо. В конце концов, Черных прямо намекал на свою спонсорскую поддержку.

– Говорите уже прямо, что вам от нас потребовалось? – вздохнул Кожемяко.

– Верните ту вещь, которую нашли.

– У нас ничего нет. – залепетал Толик.

– Ну, а вы что скажете, господин Кожемяко? – повернул голову к Алексею Константин Борисович.

Лешка, честно говоря, устал ждать, когда «высокий политик» потребует яйцо. В том, что банкир перепродаст Фаберже, сомневаться не приходилось. Все остальное он наплел, чтобы запутать и сбить цену.

Раз взрослые пронюхали о находке, придется принять чью-то помощь. Конечно, обманут все, кем бы они ни являлись.

– Допустим, на минутку, что у нас есть то, что вам нужно, что мы с этого будем иметь в денежном эквиваленте, а не в каком-то там продвижении в сфере искусств?

– Серьезный подход. – согласился директор. – И что вы хотите?

Толик посмотрел на друга, как на самоубийцу и даже слегка отодвинулся, всем видом показывая, что он не разделяет требований Кожемяко.

– По пятнадцать тысяч обоим. – раздухарился Алексей.

– Не-е-е... – затравлено затряс головой Штубенхокер. – Ничего не надо! Отдайте мою долю Кожемяко. Я, вообще, ничего не знаю.

– Тридцать тысяч чего? – уточнил банкир, доставая бумажник. – Доллары, евро?

Лешка судорожно сглотнул: кто же знал, что Черных так быстро согласится? Хотя, с другой стороны: если Константин Борисович легко может отстегнуть такую сумму, то другие просто убьют.