Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Прижавши ухо к стене, дабы заняться благородным искусством подслушивания, проклиная себя за эту слабость, но сгорая при этом от любопытства, Лешка в очередной раз убедился в жизнеспособности своей идеи.

В соседней квартире мать орала на дочь. Крик срывался до истеричного визга. И, хотя, Кожемяко понимал, что мать Ани нервничала из-за того, что в минуту опасности дочь шаталась с друзьями и могла погибнуть, однако выволочка подруги доставила ему удовольствие. В конце концов, сама эта ситуация говорила, что Анька – обычная девчонка, которую перевели из другой школы за дерзкое поведение.

Когда у соседей стихло, Лешка разочарованно отодвинулся от стенки и позвонил матери на работу:

– Привет. За меня можешь не волноваться.

– Ты это чего? – удивились на том конце.

– Во время землетрясения я был на улице. Все хорошо.

Мама помолчала, потом уточнила:

– Какого землетрясения, сынок? Ты не перегрелся?

Кожемяко наморщил лоб, судорожно соображая, что ответить:

– А ты, стало быть, на работе ничего и не заметила?

– Видимо, так… – мягко согласилась мать.

Раздались гудки отбоя.

Лешка задумчиво побрел на кухню, разогрел борщ, сел за стол.

Лето прекрасно тем, что никто не мешает жить по-человечески: вставать, когда хочешь, играть до упада, писать про вампиров, пока не слипнутся глаза от усталости. Сейчас парень сожалел лишь о том, что дома не было отца, с которым можно было бы поговорить по душам.

После приключения на острове, вернувшись во двор, друзья разбрелись по квартирам: переодеться. И дом, точно удав, заглотал их всех по очереди.

То, что Волкову сейчас тоже читают мораль, сомневаться не приходилось. Лешке в этом отношении повезло больше всех. Пока мать вернется с работы, одежда просохнет, и необходимость в оправданиях отпадет сама собой.

Кожемяко ковырялся в тарелке и одновременно разглядывал найденный в подземелье предмет.

Во времена Российской империи, когда народ верил в Христа Спасителя, такие сувениры дарили друг другу на пасху знатные вельможи. Простые люди обходились куриными яйцами, крашеными отварами лука или свеклы.

Для царя подобные диковинки делал знаменитый мастер Фаберже. Зато сейчас любые такие сохранившиеся антикварные предметы могли стоить кучу денег.

Лешка вздохнул.