Язверь

А если не сойдешь, нафиг нам баба худая? - Фомич смотрел на нее, как на товар.

Гера закусила губу. Задрожав, повернулась.

Впереди открылся оконный проем.

Охотник уколол ее заостренным краем клинка, и струйкой закапала кровь, оставляя следы на одежде. Его забавляло, что жертва страдает.

- Вот, черт. Сразу заживает. Мне бы так.

Другой громко присвистнул:

- Что у нее на спине?

То, что появилось у нее из лопаток, было тяжелым и сильным. Что это, она не видела.

- Продадим буржуям, озолотимся.

«Нужно бежать, пока охотники отвлеклись.

Только бы прыгнуть подальше, не на колья внизу. Если получится, никто не заметит. В городе давно уже ночь».

- Смотрите, - она указала на окровавленный труп Славика, – у него голова отрастает!

И пока охотники разбирались, в чем дело, с разбега нырнула в окно.

Глава 18. Противостояние

Тот, кто придумал развлечение для мургхантеров, подстраховался на случай, если жертва выпрыгнет из окна. Снаружи, под оконным проемом, прикрепили широкую сетку – ту, что обычно натягивают по периметру, чтобы оступившийся не опасался за жизнь.

Охотники знали, что если жертва решит убежать, то приземлится уровнем ниже, и там игра на выживание продолжится в другом варианте.

Гера стала единственной, кому удалось избежать неминуемой участи. Потому что она не упала на сетку.

Возникшее у нее из спины расправилось подобно зонту, который раскрывается от нажатия кнопки. Она ненадолго зависла над местом, где из земли торчали опасные прутья, но вместо того, чтобы грузом ринуться вниз, воспарила, поймав восходящий поток.

То, что мощным взмахом раскинулось в стороны, ударялось о воздух, поднимая тело над домом.

Жаль, Славик не видит, как это случилось.

Из окна слышались крики:

- Мы тебя найдем и пристрелим!

- Для начала поймайте, - в ответ прокричала она.

Она жива и на ней ни царапины. Раны разгладились. Можно отправляться, куда угодно. В воздухе ее не достанут.

Вот он, рояль в кустах, который так любят писатели для усиления драматизма.

Только у нее он намертво пристегнут к спине. Как его таскать на себе? Душ принимать? Ходить в туалет? Ей, что же, построить лачугу на крыше, как сделал литературный герой?

Погода не располагала к полетам. Встречный ветер и низкая дымка превратили путь в испытание. И хотя выносливость скама после нового превращения не пропала, у Геры появилось предчувствие, что случится непоправимое.

Чем ближе она подлетала к Москве, тем становилось светлее.