ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

— Признавайся! — и, прижавшись совсем уже неприлично, подставила ухо. — Можно шепотом.

Хотел я ей дурацкость сказать и ущипнуть пониже спины — даже руку на талию положил. Но не успел. Сзади грохнуло остро и глухо. И обернувшись, мы увидели Астру возле перевернутого ящика с флажками.

— Ты чего, Далматова? — спросила Ветка.

— Я ничего.

Астра тяжелым взглядом проводила мою руку, сползающую с Веткиной задницы, и продолжила:

— А вот зачем ты, Совета, чужих…

Запнувшись, она стала наматывать на локоть веревку с флажками из ящика, выдав напоследок с подделанным безразличием:

— Вас, товарищ Полтавцева, в медпункт просили зайти.

У Ветки аж лицо вытянулось. Взгляд прыгал с меня на Астру. Приподнялись длинные руки. Большие глаза делались еще больше в разбуженном понимании происходящего. А потом уголок рта ехидно пополз вверх, без слов произнося приговор: «дура, говоришь, Саблин… ну-ну…».

Полтавцева за полсекунды смылась, а принцесса, домотав на руку флажки, швырнула их мне под ноги со всей силы.

Я постоял, хлопая ресницами, а потом захохотал. Придурковато, но радостно и громко. Только что две девчонки было со мной, потом бац — и обе в разные стороны.

Вещи, забытые Астрой в  т о т  вечер, были как перо жар-птицы: я все глядел на них — была-таки принцесса! Но сейчас они были грустным эхом прошедшего, тенью мечты, душевной Альгамброй*, хранящейся в картонной коробке. И расстаться мне с этим сокровищем было труднее, чем Фебу с лавровыми вениками*.

Ладно, отдам вечером.

Положив бумажный пакет на койку, я умотал «по делам», а когда вернулся, вместо него валялся лишь мятый френчик моего соседа Степы. Сам он дул в шишки утюга, собираясь гладиться.

— А где вещи?

— Какие?

— Ну, книжка из эпохи 1905 года, зеркальце… футболка.

— Черная?

— Зеленая.

— Да были вроде, но ты лучше у Юрочки Жукова спроси, он передо мною гладился.

— А какого он тут…

— Тебе что, жалко? Доска одна для всего коридора… И вообще, какие футболки могут быть! Праздник, оденься прилично.

— Да не моя она!

Степа присвистнул.

— Тогда давай искать.

Недоумевая, я рылся в тумбочке, вынимал и снова укладывал, заглянул под матрац, поднес к свету коробку. Пропали вещи Астры, будто и не было…

— Здравствуйте! — В окне я увидел Варю Халецкую.

Половина наших стрелков — девушки. Не знаю, какими были они в городе: веселыми или занудными, красивыми или не очень, умными или глупыми, счастливыми, противными, компанейскими.