ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

Со стороны это выглядело, наверное, очень смешно: широкоплечая девица с перевязанными лентой волосами, вместо модной завивки, по-детски защищается длинными руками от вполне совершеннолетнего мужика с портфелем.

Ну и черт с ним, что смешно. Ветку я любил, хотя было в ней чересчур много прямоты и совсем мало всяких женских штучек, которыми слабый пол умеет приковывать к себе внимание. Виной тому были многочисленные братья и сестры. Придя с Врангелевского фронта, глава семейства принялся клепать маленьких Полтавцевых с таким усердием, что вскоре уже сбивался со счета.

— Все, Саблин, ты лишен пионерского расположения и сочувствия, — заключила Совета и, забрав мой портфель, указала в просвет между домами. — Вперед! На трамвай!

Дома я сразу же улегся на диван, охая и постанывая до тех пор, пока Ветка не залезла в недра полированного буфета, шурша бумагой.

— Так и быть, накормлю увеченного товарища.

— Там, в шкафчике, — скромно протянул я руку в верхний угол и закрылся подушкой, когда вожатая извлекла бутылку с казенным содержимым. — Мне надобно поддержать гаснущие силы, а ты должна составить мне компанию. Ибо питие в одиночестве есть алкоголизм.

Ветка задумчиво разглядывала наполняющийся стакан.

— Ты все-таки моральный разложенец, Саблин, не без огня дым был.

— Обвинение полностью отвергаю! Я рыцарь, получивший ранение в битве за честь дамы. По сему — предлагаю выпить за дам.

Мы выпили по одной, и я завернул, пока был в «удобном случае».

— Между прочим, пора, чтобы кто-нибудь покусился и на твою честь.

— Уж не ты ли этот «кто-нибудь»?

— Не… ну я, вообще… Лёшик как там — шансы имеет?

Ветка отчаянно хлопнула вторую рюмку и махнула рукой.

— А-а, у него один бокс на уме.

— Ветка, а ты чего, ни с кем еще?

Она подцепила кружок лучка и, подняв его, скинула в широко открытый рот.

— Ну, ты совсем с ума сошел — такое спрашивать.

Упал задетый локтем нож и Полтавцева, наклонившись в его поисках, болтала что-то невразумительное из-под стола.

— Чего ты говоришь?

— По шее, говорю, дам в следующий раз за такие вопросы.

— Ну, Свет, я без всякого… Ты ж ведь нормальная девчонка, только краской не мажешься и это…

— Что это?

— Ну, прямая какая-то. Как стрела.

Вопросительно и удивленно распахнулись карие глаза с длинными ресницами.

— Кривыми и скользкими только подлецы бывают, Андрюша.

— Да я не про то.