Старшая школа Йокай

Имена и фамилии у скандинавских народов клепаются традиционно: имя, а потом отчество. Записывается оно как фамилия. Свейс — женское имя, потому что ни одна валькирия не обязана отчитываться перед обществом, от кого у нее ребенок. Свейсдоттир — это «дочь Свейс», и не более того. Ларец открывался просто.

— Кен-кун, — с надеждой спросил я, — а ты случаем постановки театрального клуба не отслеживаешь?

— Ну, меня грозили пригласить, потому что за мной сразу прибежит целая толпа великолепных дев. Хотя тому же Сон-Хо-сэмпаю я, конечно, не противник.

— Меня интересует Айсонаку Уэно, их глава.

— Снова подглядывать? — встрепенулся инкуб.

— Не стоит, — я чувствовал себя не в своей тарелке от мысли, что обнаженную Уэно увидит кто-то из тех, кому это зрелище не должно доставаться. — Скажи, по какой причине японская девушка может носить татуировку под ключицей?

Кен наморщил лоб.

— Первое, и самое очевидное. Она якудза, причем должна это не скрывать. Сразу скажу, что Айсонаку Уэно — не якудза.

— Вариант с якудза мы уже откинули, — откликнулся Кощей.

— И правильно, — согласился Кен. — Второй вариант: это не настоящая татуировка. Временная. Такое не порицается. Что они ставят в этом году в театральном клубе?

— Русскую сказку.

— Какую? — напирал демон.

— Царевну-лягушку, — я был полностью подавлен.

— Это которая ждет доброго молодца на болоте, он ей стрелу засылает, а потом рад бы с ней жить, но приходит злой Кощей Бессмертный и всё портит?

— Ее самую, — отец нахмурился. — Костян, тебя хотят наколоть по какой-то причине. Задницей чую. И твоя прекрасная леди о тебе знает больше, чем тебе хотелось бы.

Я не собирался этому верить и вслух ничего не сказал.

— Ну, я сделал всё, что мог, всё, что мог. Если вдруг речь зайдет о голых девушках или понадобится моя консультация — пишите, звоните, посылайте вестовых, — Кен допил чай и отправился к выходу.

— Если вдруг я тоже могу быть тебе полезен, дай знать, — я перевел на его счет положенное количество йен и теперь был совсем небогат. Впрочем, дело того стоило.

— Обязательно, — инкуб отправился домой. Вероятно, даже к себе.

— Костя, — отец собирался подытожить произошедшее. — Я тоже... всё, что мог. Осталось только одно: напутствие.

Я напрягся.

— Да не в женщинах дело.