Старшая школа Йокай

Сделал пару фотографий.

— Все всё рассмотрели, можно больше не сидеть?

— Да, пора, — Кощей решил прихватить барьер с собой и снял его только за углом мужского общежития. Нас ожидал долгий вечер по уши в обсуждениях.

— Мужики, — не выдержал инкуб по дороге, — а вы оба чего такие спокойные? Мы вообще-то за голыми девушками подглядывали. В душе.

Кощей Кощеевич даже не задумывался над ответом.

— Кен-кун, у меня восемь жен и без счету любовниц.

— А у меня, соответственно, шесть теток, семь сестер, куча двоюродных, — подключился я.

— И периодически кто-то из них бегает по дому без лифчика. Ты нас чем удивлять собирался?

Инкуб окончательно потерял самообладание.

— Мужики, отсыпьте, а?

Мы сели за столом. Я лишний раз благословил коллекцию складных стульев, которую оставил мне предыдущий жилец. Кактус на подоконнике изображал четвертого участника собрания. Надеюсь, он мужского пола и от наших разговоров не покраснеет.

— Смотрите на грудную клетку вашей валькирии, — Кен достал айфон и развернул фотографию.

— Анатомия мышц в этом месте никак не нарушена, кости ровные, надкостницы не выпирают, мечевидный отросток не деформирован...

Мы смотрели на него, а не на фотографию.

— Что? Я в медицинский готовлюсь!

— Ааааа, — выдохнули мы.

— Так вот. Травмы на этом месте не было. Однозначно. Пятно, — Кен очертил пальцами форму, — скорее всего, родимое. Странного цвета, согласен. Но оно явно пигментированное. Они бывают чуть рельефными, это в рамках нормы.

Батя с такой силой хлопнул себя по лбу, что кактус вздрогнул.

— Я всё это время думал, что валькирия — фигура речи! Как ее фамилия, Свейсдоттир?

Мы подтвердили.

— Три баклана, вот мы кто. Ваша Хильда — второе поколение. Ее мать, Свейс, из первого поколения. Знаете, что такое валькирия?

— Мы сейчас знаем, что ничего не знаем, — процитировали мы классика.

— Это порождение мудрости Одина от смертной женщины. Грубо говоря, Один страшился конечности существования и поэтому решил оставить что-то после себя. Девять штук девок ему родила одна женщина, и еще около трех десятков появились чуть позже.

Они унаследовали настрой своего воинственного отца, а главное — все несли на себе родимое пятно. О первом известно из легенд, второе же скорее слухи, но я склонен им верить. То, что мы считали колотой раной, в каком-то смысле она и есть: это отметка копья Одина, но не травматическая, а как принадлежность к роду.

Он залпом допил свой чай и яростно захрустел печенькой.

— Тьфу, аж разозлился, насколько всё тупо.