Ветер

— А не проще стереть девчонке память? — спросил я.

— С чего ты взял, что память можно стирать? — удивился наставник.

— Как — с чего? — я даже растерялся. — Во всех книгах и фильмах волшебники память стирают всем, кто их видел.

Захар усмехнулся и нравоучительно произнес:

— Никогда не верь тому, что написано. Многие авторы чертовски талантливы, и мало ли чего они выдумают. Запомни раз и навсегда, что память магией стирать нельзя. Стираешь память — стираешь разум и получаешь не человека, а растение, поэтому милосерднее просто убрать свидетеля, чем стирать его память.

— А если я не готов к такой ответственности? — заартачился я, кожей чувствуя, что из этого ничего хорошего не выйдет.

Захар дернул уголком губ. То ли хотел улыбнуться, да передумал, то ли у него был нервный тик.

— Ты готов, — уверенно произнес он.

У меня аж руки опустились. Готов, не готов, а иди и делай.

— Как хоть эту девчонку зовут? — обреченно спросил я.

— Вообще, Ирина Торопова, но она предпочитает, чтобы ее называли Акварель.

— Она что, художница?

— Да, и сейчас рисует исключительно того черного мага, которого видела.

Захар, прищурившись, смотрел на меня. Вот ведь ехидна магическая! Зла не хватает.

— Ну что, берешься? — лукаво спросил он.

«Можно подумать, я могу отказаться», — слегка обиженно подумал я. Тяжело вздохнул и ответил ожидаемо:

— Берусь.

Он улыбнулся.

Я мысленно зарычал.

***

Я вернулся домой, и мы с бабушкой молча сидели на кухне и пили чай. Я молчал, потому что смертельно устал, а бабушка… Мне было ясно, о чем она думала, но мне не хотелось снова убеждать ее в том, что я не свихнусь.

В кухню вошел Пурген. Хвост у него стоял трубой, а глазища так и горели.

— Поговорить надо, — сказал он, может, мне показалось, но, по-моему, на его морде мелькнуло беспокойство.

— Говори, — пожал я плечами.

Бабушка метнула на меня испуганный взгляд, но быстро сориентировалась, с кем я разговариваю, и только поморщилась.

Пурген оскоблено фыркнул.

— Наедине.

Я отхлебнул из кружки.

— Что, срочно?

Он зевнул и потянулся.

— Нет, не срочно. Но важно.

— Тогда допью, и поговорим.

— Как знаешь, — снова зевнул наглый кот.

Бабушка тревожно смотрела то на Пургена, то на меня.

— Что ему надо? — спросила она.

Я пожал плечами:

— Поговорить.