Ветер

У нас никогда не было деления на бедных и богатых, красивых и некрасивых. Наш класс был огромной дружеской компанией, а «Б»… Там половина считала себя голубокровой элитой. Так что в том, что Писа считает себя хуже других, виноваты не только ее родители, но и чудовищный класс.

— А помнишь, — увлеклась воспоминаниями Писарева, — как нам пытались ввести форму?

Я прикрыл рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос и всех не перебудить. Да уж, забыть ТАКОЕ невозможно. Пожалуй, тогда нас узнали все, кто не знал до этого.

Дело в том, что в нашей школе вдруг ни с того ни с сего решили ввести форму, ну, знаете, пиджачочки там, галстучки… Все в душе возмущались, но молчали. Мы тогда были в десятом. Одиннадцатый смирился и даже не думал бастовать, остальные вообще молчали в тряпочку. Вот и пришлось нашему десятому «А» все брать на себя. Вы уже догадались, кто стал инициатором забастовки? Конечно же, я. Это я к университету чуть поумнел, а то все бы поскандалить. Чувствовалось отсутствие отцовского воспитания. Короче, тормозов у меня тогда и подавно не было, наверное, я вообще не знал такого понятия, как «остановиться».

Итак, уболтал я четверых своих друзей, в том числе Сашку Бардакова и…

Зима тогда была. Февраль. Мороз нешуточный. Вот мне идея идеальная в голову и стукнула. Это я только потом понял, что это никакая не гениальность, а глупость. А тогда я был очень горд собой, да и друзья мои этой затеей вдохновились и загорелись, не зря же нас звали «Ветров и компания». Продумал я все тщательно, сам дома плакат рисовал, здоровенный такой.

Он гласил: «Форме — НЕТ!»

И вот день настал. Вся школа обмерла, когда в лютый мороз мы впятером вышли на крыльцо с этим плакатом, одетые в одни трусы. Мы даже ботинки сняли для пущей убедительности. В носках поперли. Ох, и гонялись за нами учителя, пытаясь загнать в школу.

— Все были в восторге, — высказалась Ленка. — И вас так долго не могли поймать.

— Так, может, учителя на выпускном от облегчения плакали? — предположил я.

— Я тоже об этом думала, — охотно согласилась Писа. — Но эта ваша забастовка… После нее ведь и вправду отменили форму.

— Ага, я собой гордился и друзьями своими тем более. Правда, я потом почти месяц провалялся в больнице с воспалением легких.

— Потому что тебя ловили дольше всех, — напомнила она, — а ты орал…

— «Бунтари не сдаются!» — вспомнил я. — Но в больнице мне тоже понравилось. Во-первых, в школу не ходить, во-вторых, столько друзей новых завел.