Ветер

Наверное, это тоже можно назвать страхом, только не перед кем-то конкретным, а перед будущем, перед тем, что должно было произойти.

Мы вошли в Захаров подъезд и поднялись наверх. Он молчал, молчал и я. Что толку задавать вопросы? И вообще мне было не по себе.

Захар толкнул дверь, и мы вошли в прихожую его квартиры. Здесь было темно, совсем как в день моего посвящения.

Захар полез в шкаф и, точно как в тот раз, подал мне балахон с капюшоном. Я оделся без возражений. Если тогда эта одежда меня раздражала, то сейчас даже понравилась.

— Не спорь, не возражай, побольше молчи, — в последний раз повторил Захар, и мы вошли в полутемную темноту.

На этот раз комнатка, оказавшаяся при дневном свете не слишком большой, показалась мне просто огромной, даже бесконечной во мраке. Посередине стоял круглый стол, застеленный белоснежной скатертью. В центре прямо над столом в воздухе парили три ярко горящие свечи.

Вот теперь-то я почувствовал волнение. Надо сказать, обстановка была подобрана не случайно и вводила в панику моментально.

За столом сидели пятеро: Красов, Сырин и трое незнакомцев — двое мужчин и женщина. Я прищурился, как меня учили, и чуть не ослеп от яркости аур этой троицы. Ауры Красова и Сырина были невероятно тусклыми по сравнению с ними. Неужели я тоже вот такой вот ходячий факел? Как жалко, что никто не может увидеть собственное сияние.

— Проходите, Захар, Денис, — пригласил Красов. — Мы вас ждем.

В его тоне ясно читалось недовольное: «Где вы пропадали?» Но из уважения к Захару я удержался от комментариев и утверждений, что мы ничуть не опоздали.

Мы подошли к столу. Захар тут же пристроился на свободном стуле. Но мне, похоже, садиться было рано, потому как Сырин протянул мне свечу.

— Зажги!

Я уставился на свечку. Мне не дали ни спичек, ни тем более зажигалки. А теперь все уставились на меня, как на обезьяну в цирке. Это длилось не более нескольких секунд. Но, как известно, свои промахи и промедления чувствуешь гораздо острее. И, думаю, моего замешательства никто не заметил.

Напрягся, провел ладонью над свечой и пробормотал слова, очень надеясь, что заклинание, пришедшее на ум, именно то. А если нет? Ну, опозорюсь. Противно, но выхода не было. И я рискнул.