Ветер

— Я знаю, у тебя язык на месте не держится, но постарайся.

Быть вежливым с котами мне еще не приходилось, но я пообещал сделать все возможное.

Перед входом в квартиру учительницы Захар поправил свой светлый плащ и натянул шляпу.

— Выгляди солиднее, — посоветовал он. — Я ветеринар, ты — мой помощник. Ясно?

Я кивнул, и Захар вдавил пальцем клавишу звонка. За дверью послышалось шевеление, а затем раздался вопрос:

— Кто?

— Ветеринары, — громко ответил Захар. — Вы нам звонили по поводу бешеного кота.

Щелкнул замок, и дверь распахнулась.

На пороге показалась худощавая женщина лет сорока в очках и спортивном костюме. Вид у нее был замучено-усталый, и я без ошибки распознал в ней учителя руссоведа, постоянно проверяющего сочинения, изложения и прочую дрянь, портящую зрение, здоровье и психику. У нас соседка — педагог, так она заверяла, что год работы в школе равен ранению в голову. Когда я был школьником, я был с ней полностью согласен.

— Здравствуйте, — поприветствовала нас хозяйка квартиры. — Проходите, пожалуйста.

Мы вошли в тесную прихожую.

— Так где кот? — сразу же перешел к делу Захар.

— В комнате спит, — ответила женщина. — Только вы, пожалуйста, сходите за ним сами, а то он последние дни совсем агрессивным стал. Вы умеете обращаться с животными, а мне не хочется завтра идти на работу с поцарапанным лицом.

— Неужели вам не жалко киску? — не сдержавшись, выпалил я. — Мы ж в ответе за тех, кого приручили.

Она устало улыбнулась.

— Знаете что, молодой человек, — ее тон был явно нравоучительным.

— Не учите других. Этот кот — дьявол, и вам повезло, что он не ваш.

Мне показалось, что говорила она искренне. И мне действительно вовсе не хотелось, чтобы этот «дьявол» стал моим. Но, чего кривить душой, я куда больше желал стать настоящим волшебником, а не быть юнцом с необузданным даром.

— Проходите в комнату, — пригласила хозяйка, — не разувайтесь, у нас ремонт.

— Проходи, — кивнул мне Захар, а сам присел на предложенный табурет и приготовился к длительной беседе.

Я взялся за ручку двери, но в этот момент учительница еще раз меня предупредила:

— Осторожнее.

Пурген на днях расцарапал моей дочери лицо, хорошо еще зашивать не пришлось.

Я кивнул и вошел в комнату.

Здесь действительно был ремонт: мебель вынесли и обои со стен ободрали, а новые еще не наклеили, а только сложили рулоны в груду.

— Пурге-е-ен, — негромко позвал я. Теперь уже это имя показалось мне не смешным и нелепым, а грозным и пугающим. — Пурге-е-ен!

Никто не пошевелился.