Ветер

Не хочет сказать лишнего? — Перемену, любовь, удар, — он помолчал немного, — предательство, а потом… потом возможность выбора.

— А что было до этого?

— Блестящая карьера, спокойствие, ранняя смерть…

— Как смерть?! — подскочил я. — А теперь? Она по-прежнему ранняя?

— Да нет, — успокоил Захар, — теперь она полностью зависит от выбора.

— А что за выбор-то?

— Понятия не имею, — пожал он плечами.

Но я не стал забивать себе голову всякой ерундой или расстраивать себя мыслями о смерти и о другой подобной гадости.

— А куда мы едем?

— Любому магу нужен ангел-хранитель, кот то есть. Чтобы спокойно колдовать и не навлечь на себя чужие наговоры и проклятия, нужен кот. Я, кажется, уже говорил. А для мага Стихии нужен кот сильной воли.

— Да уж, помню нашего котяру, — содрогнулся я. — Чуть не так, как хочет, кусался и царапался хуже тигра.

— Да, Матвей был что надо.

— Был? — не понравилось мне это слово.

— Машиной сбило, — вздохнул дед. — А тебе кота не хуже отыскали.

— А он что, ничейный?

— «Чейный», только хозяйку изводит, она учительница, потому нервная. Кормит киску колбасой, а он рыбы хочет, вот и кусается, и звереет. Она в ветлечебницу позвонила, усыпить хочет. Так мы на нее и вышли.

Я поморщился.

— Ее бы завели, а потом усыпили.

— Правильно, — одобрил Захар, — к коту надо с сочувствием относиться. Мы ж не можем кота в охапку и к тебе, его надо настроить, чтоб он сам к тебе потянулся, хозяином назвал, служить стал.

— Что ж мне с котом разговаривать?

— А что? — пожал он плечами.

— А имя-то есть у вашего интеллигента? — по делу спросил я.

— Есть, только, может, сменить придется, — замялся Захар.

— То есть? — не понял я. — Что его Губка-Для-Душа зовут, что ли?

— Нет, его зовут го-о-раздо оригинальнее. Он, когда котенком был, таблетки у хозяйки нашел и нажрался.

— Что Аспирином кличут? — предположил я.

— Да нет… слабительное это было.

Я насторожился.

— Как же можно было кота обозвать? Какашка? Засирушка?

Захар загадочно улыбнулся и произнес одно короткое слово, которое заставило меня так хохотать, что я сполз с сиденья под бардачок. Это слово было: «Пурген».

— Седай, — он похлопал по сидению, и я вернулся на место.

— Не хотел бы я зваться Пургеном, — отсмеявшись, выдохнул я.

— Ты, главное, ему это не скажи. Оскорбится — полгода нового подходящего кота искать будем, — предупредил меня Захар.