Ветер

— Кто такая Ира Топорова? Акварель? На самом деле была такая девушка? И, если да, то что ты с ней сделала?

На этот раз в улыбке Кристины была грусть.

— Была, — ответила она. — Давно, очень давно, прежде чем стать черным магом и Темным Властелином.

— Значит, все, что ты говорила…

— Правда, — кивнула Кристина. — Я придумала, как заручиться твоим доверием, обдурила твое начальств и придумала себе имя. А Акварель — так меня звали в школе. Те рисунки, которые я вам показывала, я действительно рисовала сама и без всякой магии.

Я правда художница.

— И тебя правда предали друзья?

— Да.

— Из-за чего? Из-за твоих странностей?

— Да нет, — она откинулась на спинку дивана. — Что ж, если тебе на самом деле интересно, расскажу тебе одну занятную историю. Я с детства знала, что обладаю черной магией, меня специально обучали, а в остальном я жила обычной жизнью, ходила в школу и имела друзей.

Она вдруг замолчала, углубившись в воспоминания. Думаю, в тот момент я бы вполне успел бы переместиться и сбежать, и Кристина не успела бы среагировать.

Но я не собирался этого делать. И вовсе не потому, что я дал ей слово. Просто она вернула Ленку практически с того света и с легкостью могла отправить ее туда, но на сей раз навсегда.

Чтобы подтолкнуть Кристину к продолжению рассказа, я спросил:

— И что же произошло?

— Мне надоело скрывать от друзей, кто я. Видишь ли, это у белых магов куча всяких правил о неразглашении и так далее. У нас одно правило: соблюдать субординацию. Поэтому я взяла и выложила всю правду.

Их было пятеро, пять человек, за которых я готова была умереть… Но едва я все им рассказала, они стали шарахаться от меня. Сначала не верили, а когда поверили, испугались, сказали: «Черная магия — это зло. Ты — зло». Они больше не хотели меня видеть. Они меня боялись. Но тогда я не была злом! Это они сделали меня такой!

От ее крика я вздрогнул.

— Эй! Успокойся, — сказал я, — если не хочешь, не рассказывай.

— Да нет, — ее голос снова стал ровным. — Тогда я не была злом, но предательство самых дорогих людей изменило меня.

— И что же ты сделала? — спросил, будучи совсем неуверенным, что я хочу это знать. Ледяной блеск ее глаз говорил о многом.

— Я их убила, — ответила Акварель. — Всех. Пятерых.

— Неужели нельзя было поговорить? — ужаснулся я.

Кристина только покачала головой.

— Так что ты решил? — резко меняя тему разговора, спросила она.

Ответить мне было нечего, однако умирать тоже ой как не хотелось. И я решил потянуть время.