Ветер

— Свят! Свят! — запричитал он, а Костя быстренько схоронился в холодильнике.

— Тихо! — резко сказал я Емельянычу. — Не кричи.

Акварель подошла к Ленке и присела. Каждое ее движение обладало потрясающей грацией. Как же я раньше этого не замечал?

Она дотронулась до Ленкиного лба. Бледность схлынула с лица Писаревой, щеки порозовели.

— Готово, — сказала Кристина и отошла.

Лена пошевелилась. Я бросился к ней.

— Денис? — она открыла глаза и удивленно посмотрела на меня. — Денис! — и откуда только у нее взялись силы, чтобы броситься мне на шею.

Пока.

Я крепко обнял ее, понимая, что, возможно, в последний раз.

— Ветер, — поторопила меня Кристина.

Ленка оторвалась от меня и в полном замешательстве уставилась на Темникову.

— Акварель? — пробормотала она.

— Темный Властелин, — пояснил я.

— Господи! — у Ленки глаза стали как плошки.

— Мне пора, — сказал я.

— Куда? — в ее голосе было отчаяние.

— Не знаю, — честно ответил я и глянул на Кристину, — и не знаю, вернусь ли.

— Денис, не надо, — взмолилась Лена.

— У меня нет выхода, — сказал я словами Акварели. — Подожди здесь, хорошо?

— Если он не дурак, то он вернется, — заявила Темникова.

— Будь добра, помолчи, — попросил я. — Пошли.

И мы переместились туда, куда хотела Акварель. Такова была цена Ленкиной жизни.

***

Мы оказались в весьма странной квартире. Почему странной? Да потому что она была белой, вся: белый палас на полу, белые обои на стенах, белые двери, белая мебель, белый телевизор и книжные полки, даже книги только в белом переплете.

— Это моя квартира, — пояснила Акварель. — Вообще я живу в Москве, но перемещаться на большие расстояния — тратить лишнюю энергию, поэтому я временно живу здесь.

— Ты помешана на белом? — невольно воскликнул я. Было странно видеть жгучую брюнетку в черной одежде в абсолютно белой квартире.

— Белое — для разнообразия, — коротко ответила она. — Проходи, располагайся.

Мы сели на диван, благо он был достаточно длинным, и мы разместились в его разных концах.

Я знал, что в любом случае черным магом мне не стать, но не ложиться же на спину лапками кверху и ждать смерти?

— Ты понимаешь, что «стать черным» и «жить» в данном случае для тебя синонимы? — спросила Кристина.

— Ты уже говорила, — напомнил я. — Не трудись повторять, я понимаю с первого раза.

— Я рада, — холодно улыбнулась она. — Ты сообразительный, я успела узнать.

— Слушай, — перебил я, — прежде чем мы перейдем к смертоубийству, ответь мне на один вопрос.

— Задавай.