Ветер

— Да, — я опустился на валяющуюся на берегу корягу, — кое-что.

— Могу я узнать, что именно?

— Не люблю, когда все решают за меня.

— А, — она победно улыбнулась, — понял наконец. Похвально. Ну, так ты готов вернуться?

Я помотал головой.

— Не готов.

Водуница хмыкнула, полезла куда-то под свой плащ и извлекла пачку сигарет.

— Будешь? — предложила она.

Я уже давно бросил курить, но настроение было в десять раз ниже уровня моря, поэтому я не стал отказываться.

— Буду.

Мы закурили.

— Полегчало? — спросила Водуница через минуту.

— Если бы мне легчало от сигарет, — ответил я, — я бы курил денно и нощно.

— А мне всегда легчает, — поделилась она. — Пить магам нельзя, а курить — дыми, сколько влезет.

— Ненавижу курить, — высказался я и затянулся посильнее, — но иногда это действительно необходимо.

— Согласна.

— Я бы что угодно сделал, лишь бы не возвращаться и отказаться от магии навсегда, — откровенно сказал я.

— Иногда мне тоже этого хочется, — согласилась Водуница, — но…

— Но никто из нас не имеет на это права, — закончил я за нее, — нас слишком мало.

— Все-таки понял, — удовлетворенно произнесла она.

— Это я всегда понимал, вот только мне очень не хочется это понимать.

— Мы родились с этой… карой.

— И что бы вы ни говорили, — сказал я, — вы не ошибались: магия действительно смерть. Только мы не можем от нее спрятаться. Это смерть, которая порождает жизнь.

— А ты философ, — восхитилась Водуница.

— Нет, просто давно не курил, вот голова и кружится.

Она улыбнулась и положила руку мне на плечо.

— С возвращением, — тихо-тихо, почти шепотом произнесла волшебница.

Я не хотел возвращаться к магии, как же я не хотел… Но все было решено еще задолго до моего рождения. Я появился на свет, а магия уже была в моей крови. Спящая, но была. И уйти сейчас — значит сдаться, предать свою кровь, свою сущность, себя, память о деде, родителях и… Сашке.

Да, я отчаянно не хотел возвращаться к магии, но не делать этого я не имел права.

— С возвращением, — повторила Водуница.

— Спасибо, — ответил я, — спасибо за то, что пришли.

— Ну, — она пожала плечами — ведь больше никто не смог до тебя достучаться, и я решила попытаться.

Я не стал ее разочаровывать, что до меня достучалась вовсе не она, а Бардаков, приснившийся мне сегодня ночью.