Ветер

Но для меня они были, и я знал, что будут, пока я сам не умру.

И я говорил:

— Недавно моя жизнь сильно изменилась, с твоей смертью произошла новая ломка привычного. И теперь жизнь меняется и меняется с каждой секундой, и с той же стремительностью изменяется мое мнение о ней. Вчера я хотел умереть, а сегодня мне хочется жить. Я впервые встретил девушку, с которой мне хорошо просто разговаривать. Наверно, это и есть любовь. Ты говорил, что она любила меня еще в школе. За что? Честно говоря, искренне не понимаю, по-моему, я редкостный идиот… А еще вчера я до глубины души разочаровал человека, который в меня свято верил.

Он сказал, что меня презирает. И он прав, я это понимаю. Прав целиком и полностью. Но я не знаю, что мне делать. Я не хочу быть магом, нести такую ответственность, но только проблема в том, что эта ответственность уже на мне.

Я замолчал. Ветер без спроса уносил мои слова в пустоту, откуда нет возврата. Ну и пусть, пусть моих слов никто не слышал, мне стало легче, действительно легче. И какой дурак боится кладбищ? Здесь же совершенно не страшно, уж кто-кто, а мертвые вреда причинить не могут.

По мне, так кладбище дарит тишину и спокойствие, которые больше нельзя обрести ни в одном месте. Эдакое спокойствие с налетом грусти. В любом случае, из апатии посещение этого места выводит совершенно точно.

— Я еще вернусь, — пообещал я и пошел меж могил. Я выговорился. Теперь мне нужно было основательно подумать. Молча.

И я пошел к морю. Здесь было недалеко, достаточно только пересечь трассу, немного пройти и преодолеть железнодорожное полотно, а потому перемещаться я не стал.

«Что же мне делать?»

Но на этот вопрос мозг упрямо не желал давать ответа.

Наконец, я вышел на каменистый берег, на который время от времени накатывали волны.

Владивосток — море, сопки и ветер… У-у! Ну почему мысли о чем угодно, только не о том, о чем нужно, почему я никак не могу ни на что решиться? Вчера вечером я нашел заклинание Барьера чужой боли и теперь должен был решить, произносить его или нет — плюнуть на все свои страхи и вернуться к магии.

К тому же я никак не мог понять, с чего бы это посерела моя аура.

— Прохлаждаешься? — раздался совсем рядом знакомый женский голос.

Я повернулся. Людмила Водуница тепло улыбнулась мне.

— Проветриваюсь, — ответил я голосом, совершенно лишенным эмоций.

— Тоже полезно, — согласилась она, — чтобы мозги посвежели. А то мне сказали, что они у тебя совсем заплесневели

О, это они очень точно подметили. Слой плесени был большим.