Ветер

— Давай садись, успокаивайся и не разводи у меня тут сырость.

— Ничего, что я пришла?

— Раз я не спустил тебя с лестницы, значит, ничего.

— Я не смогла оставаться дома, — продолжала она. — Я поняла, что там сойду с ума. Моя семья… Ну почему у меня такая семья?! — по ее щекам снова заструились слезы. — Почему?

— Мы все однажды узнаем нечто новое о своей родне, — заметил я, вспомнив о деде.

— Я узнаю только плохое.

Я хмыкнул.

— Я тоже… Слушай, а ты пробовала поговорить с родителями, когда они трезвые?

— Конечно.

Вопреки тому, что алкоголизм — болезнь, вылечить его я не мог.

— А если предложить им закодироваться? — предположил я.

Она замотала головой.

— Не станут… Я бы давно съехала от них, да только некуда мне.

— А общежитие?

— Иногородним не пробиться, не то что местным... Да ты не переживай, я перепсихую, и все снова будет в порядке.

Это ж какое терпение надо иметь? Я бы точно так не смог. Как любит говорить Захар, я излишне импульсивен.

— А как у тебя отношения с другими людьми? — решил я переменить тему. — Акварель сказала, что ты не обделена вниманием. Говорит, к тебе парни знакомиться подходили…

— Да нужны они мне! Не до них… А отношения… Писой меня больше не зовут, спасибо тебе за это.

— Да ладно ты, — отмахнулся я.

— А еще я думала, что мы с Акварелью подружились, а она ведет себя так странно.

— Да, — я был вынужден согласиться, — со мной она сегодня вела себя оч-чень странно.

Еще как странно, но подробностей Ленке знать не положено.

У Писаревой все еще были мокрые глаза, но, по крайней мере, она больше не дрожала.

Как же мне хотелось решить все ее проблемы взмахом руки, но магия не всесильна, а может, все потому, что я еще ничего не умел. Но Ленке в тот момент я мог помочь только одним — поддержкой. И когда проблемы этого человека перестали быть для меня чужими проблемами?

— Иди сюда, — я обнял ее. — Успокойся, ладно? Все не так плохо, бывает и хуже.

— Спасибо за поддержку, — прошептала она.

***

Уж не знаю, как я умудрился, но уснул я минимум часа на два. Я открыл глаза. Было темно. Кто выключил свет? Не иначе, заботливый Иосиф Емельянович.

Ленка по-прежнему лежала у меня на руках. И чего к ней только Акварель прицепилась? Видите ли, считаю я Писареву симпатичной. Да уж, нашла причину для ненависти, серьезней не придумаешь.

Девушка пошевелилась и открыла глаза. Мои уже привыкли к темноте, и я сразу же заметил, когда она проснулась.