Ветер

— Отлично. Через час подошвы моих ботинок будут прибиты к полу возле тебя, — торжественно пообещал я. — Кстати, а ты где?

— Дома. Жду.

— Я скоро.

Мы прервали связь. Что-то сегодня мой наставник был неразговорчив даже сильнее, чем всегда.

М-да… Надо было собираться. Я, конечно, хорошо относился к Захару, но тащиться к нему дико не хотелось. Мое воображение живо нарисовало, что меня ждет за вчерашнее. Не скажу что я слишком этого боялся, но выслушивать проповедь всегда неприятно.

Я оделся и выполз на кухню, решив использовать данный час, чтобы порадовать бабулю и по-человечески поесть.

— Доброе утро, — обрадовалась она мне. — Сейчас–то, надеюсь, голодный?

— Голодный, — успокоил я ее. — А Светка где?

— Спит еще. Ой, Денечка! — вдруг воскликнула она, всплеснув руками. — То, что ты ее спас, вернул… Я ведь только этой ночью поняла, что ты наконец стал взрослым.

— Знаешь, — улыбнулся я. — Ты первая за последнее время говоришь мне, что я взрослый.

— Я не только об этом, — удивила меня бабушка. — Она рассказала, что потом ты с ней поговорил и по-человечески все объяснил.

— А что мне было делать? — пошутил я.

В ответ бабуля только улыбнулась.

Мы уже заканчивали завтрак, когда из своей комнаты появилась сестрица в банном халате.

— Привет, ба! — улыбнулась она бабушке и послала персональную улыбку мне: — Привет, мой герой!

Это ж надо, мне Светка улыбочки шлет. Дожили! Зря сегодня солнышко вылезло, не иначе сейчас ливень хлынет.

— Привет, жертва фашизма, — откликнулся я.

Светка только скривилась, уселась за стол и изучающее уставилась на меня.

— У меня рога выросли? — чуть не подавился я.

— Нет, — серьезно ответила она. — Мне бабушка вчера рассказала про деда и его манию величия, вот я и думаю, станешь ты тоже таким или нет.

— Ну спасибо, бабуля, удружила, — пробурчал я.

— А что я? — возмутилась ба. — Пусть ребенок знает правду.

— Я не ребенок! — возмутилась Светка.

— Согласен, — был вынужден признать я.